Книга Весна для майора, страница 58 – Лия Седая

волна легкой судороги, выгибая.

И Максим это заметил. Склонился надо мной.

— Скажи, если будет слишком для тебя, малыш, - легко поцеловал он меня в уголок губ.

Маленькие белые трусики слетели с меня от уверенного рывка. Смотря мне в глаза, Диканов медленно расстегнул манжеты рубашки. Стянул ее с плеч, отбросил куда-то не глядя.

Взялся за пряжку ремня, и я не выдержала.

Закусила губу, отвела взгляд. Какой же он обворожительно развратный. Невозможно смотреть. И в то же время смотреть

хочется.

Мужское колено раздвинуло мои бедра.

Матрас упруго качнулся под тяжестью крупного мужского тела. Совпал в резонанс с мои колотящимся сердцем. Так... Мне

уже что-то страшно. Что он задумал опять...

— Супружеский долг, - в глазах Диканова блестели пошлые огоньки. - Исполняется впервые!

Я попыталась ответить на поцелуй сквозь смех, но он уже ускользнул от меня.

Вниз.

По ключице, по груди, по животу.

Мама….

Где воздух? Почему его так мало?

Я уже не соображала, что происходит.

Я только чувствовала. Жила телом. Ощущала жадные ласки.

Максим скользнул ладонью по животу. Медленно увел ее между моих ног. Туда, где уже было горячо. Уже слишком влажно и чувствительно. Я дёрнулась, но он не отнял руку.

— Не бойся, - сказал он.

А я не боялась.

Я просто не выдерживала.

Муж не торопился. Я чувствовала, как его пальцы проходят по всем точкам, будто заново изучают. Он знал, где мягче, где чувствительнее. Где найти ту грань, чтобы я не выдержала и начала хныкать.

Он резко сел.

Подхватил меня за бедро, развернул его сильнее в сторону.

— Хочу видеть, как ты кончаешь, - выдохнул он. - Хочу твой вкус.

Я сглотнула.

Ой...

Пульсация внизу живота усилилась только от его слов. Диканов склонился надо мной. А я выгнулась. Стиснула зубы, но

терпеть было нереально. Хриплый стон все равно вырвался сам собой.

Горячий, напористый язык сводил с ума.

Он не торопился, не рвался сделать хорошо за одну секунду. Диканов выносил мне мозг аккуратно, точечно, методично.

Разглаживал мои бархатные лепестки. Глотал мой вкус, смешанный с его слюной. Урчал как довольный кот.

Поглаживал вход в дырочку пальцами, но не проникал внутрь.

Мне хотелось взвыть. Чертов провокатор!

Я извивалась, хватала простынь пальцами. Запястья сдавливали наручники, но я даже не замечала этого. Мне хотелось

большего

Ero.

Всего целиком.

·   Максим! - я задыхалась.

·   Ммм?

·   Возьми меня!

Он замер.

Поднялся надо мной с обиженным лицом.

·   Козочка это запрещенный прием так-то!

·   Плевать! Хочу тебя! - я чувствовала себя вдрызг пьяной.

Он даже отвечать не стал.

Облизнулся порочно и толчком послал свои бедра вперед. Ворвался в меня так, что я вскрикнула.

Задрожала под ним, выгнулась дугой.

— Жадная моя, - он сцеловывал крохотные капли слезок, что покатились из внешних уголков глаз.

А я могла только стонать.

Даже на крик воздуха не хватало. Его член растягивал меня. Нанизывал крепко, до самого дна. До искр в голове.

Просто рассыпал в пыль

Разбивал на мелкие осколки счастья и наслаждения.

Спазмы сжигали внутренности. Взрывали тело, напрочь выбивая все мысли из головы. Ничего не оставалось.

Только его настойчивое давление внизу и жаркие поцелуи на губах.

Рот раскрылся в немом крике, когда судорога прошла неудержимо от макушки до самых пальцев на ногах. Диканов обхватил меня. Сдавил бьющееся в оргазме тело, прижал к себе.

И сам зарычал, вдалбливаясь еще глубже.

Прижался пахом ко мне. Застонал обреченно. Наполнил меня кипящим семенем.

Широкая грудь ходила ходуном, давила на меня.

— Это пиздец, - провыл он.

Согласна.

Но вслух говорить не в состоянии пока что.

Максим встряхнул головой. Проморгался, скидывая первый порыв. Дотянулся до моих рук, расстегнул наручники. Поймал

мой стон губами.

·   Больно было?

·   Нет, - я мотнула головой в сторону.

·   Козочка моя, - он сгреб меня в обьятия. Лег на бок, поджимая меня ближе. - А ты обманщица, ты в курсе?

·   Чего это? - я прижалась щекой к его груди, но глаза открывать все равно не хотела.

·   Я думал, не умею любить. Но ты меня обманула. Влезла в мою голову, в моё сердце. Нахалка моя единственная. Люблю тебя.

И я его люблю.

Больше всего на свете.

Это начало нашей новой жизни вдвоем.

В которой я - его Весна.

А он - мой Дикий. Навсегда.