Книга Утро и одна ночь с моим боссом, страница 21 – Екатерина Вострова

Я попыталась что-то сказать — и не смогла. Максим наклонился, и лбом почти коснулся моего.

— Так что нет. Я не оставлю это. И не потому, что я твой начальник. А потому, что если я сейчас это оставлю, то завтра, послезавтра и через неделю я всё равно буду смотреть на каждого мужика в офисе и думать: это ты? это ты к ней заходил? И рано или поздно я кого-нибудь просто ударю, Катя. Наугад. Ты этого хочешь?

Я смотрела на него и не узнавала. Это был не тот Громов, к которому я привыкла в офисе. Тот Максим Андреевич всегда сдержан, говорит правильные слова и имеет холодную голову. А передо мной сейчас совсем другой мужчина.

— Нет, — прошептала я.

— Катя, я смотрю на тебя уже почти год. — Я замерла. Он несколько секунд молчал, не сводя с меня глаз. — Ещё с того совещания, помнишь, осенью, когда ты разнесла в пух и прах смету по Заречному и Дима потом полчаса не мог поверить, что это ты говорила, а не кто-то из аудиторов. Я тогда пришёл домой и понял, что весь вечер думаю не о смете. И весь этот год я вёл себя очень разумно. Я твой начальник, ты мой сотрудник, у нас субординация, корпоративная этика и еще сто причин. Я смотрел издалека и говорил себе, что этого вполне достаточно. Что у меня есть время. Что я никуда не тороплюсь. — Большим пальцем Максим снова очень медленно провёл по моей скуле. — Я слишком долго держал дистанцию, Катя, — сказал он тихо и усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — А сегодня понял, какой я был идиот.

— Почему?

— Потому что пока я стоял в стороне и изображал из себя взрослого разумного человека, кто-то другой решил, что имеет право зайти к тебе ночью в комнату. Кто-то другой уже полез в твоё пространство, в твою жизнь, и меня от одной мысли об этом трясёт. Я не могу больше делать вид, что мне всё равно, — продолжил он. — Не могу смотреть на тебя издалека и убеждать себя, что так правильно. Уже не могу.

— И что теперь? — спросила я едва слышно.

— Теперь я хотя бы честен с тобой, — сказал он. — Ты мне давно нравишься, Катя. Чертовски давно. Чертовски нравишься. А сегодня я окончательно понял, что больше молчать и ничего не предпринимать.

— Это всё очень неправильно, — прошептала я.

— Возможно, — так же тихо ответил он. — Но то, что я сейчас чувствую к тебе, слишком настоящее, чтобы и дальше притворяться, будто этого нет.

Я открыла глаза. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Скажи, чтобы я остановился, — произнёс он.

— Не скажу, — выдохнула я.

Он будто только этого и ждал. Максим поцеловал меня снова, уже не осторожничая, не давая ни мне, ни себе пространства для отступления. В этом поцелуе не осталось прежней сдержанности — только горячая, давно сдерживаемая жадность, от которой у меня закружилась голова. Я ответила ему почти сразу, сама не поняв, в какой именно момент перестала бояться и начала просто тонуть в этом.

Вцепилась пальцами в его рубашку просто потому, что больше держаться было не за что — мир нехорошо накренился, Максим обхватил меня крепче, утягивая к себе на колени, — и только в последний момент мы оба одновременно вспомнили про его ногу. Он коротко, сквозь зубы, выдохнул.

— Максим! — Я испуганно отпрянула. — Твоя нога! Прости! Я…

— Тише, — он перехватил меня за запястье, не давая отодвинуться далеко. — Всё в порядке. Просто иди сюда аккуратнее.