Книга Утро и одна ночь с моим боссом, страница 2 – Екатерина Вострова

А я посмотрю потом по лицам коллег, по их смешкам, по тому, кто удивится слишком громко, а кто, наоборот, удивится недостаточно, и выясню, чьих это рук дело.

От этой мысли мне стало немного легче. Не хорошо, но хотя бы не так плохо, будто меня размазали по матрасу.

Я ухватила за резиновую руку и потянула к двери.

Сначала надувной мужик не возражал, послушно скользил по полу, покачивая своими нарисованными плечами. Я уже почти поверила, что всё пройдёт гладко, когда он упёрся в дверной проём и застрял в нем с тихим возмущённым скрипом.

Я толкнула его сильнее: он пружинисто подался вперёд и так же пружинисто вернулся обратно, едва не сбив меня с ног.

— Ты серьёзно?! — прошипела я сквозь зубы.

Уперлась ногой в косяк, ухватила его двумя руками, закусила губу и со всей злостью, которая успела накопиться у меня за это утро, дёрнула. Резиновый мужик вылетел в коридор с победным скрипом. Я шагнула следом, чтобы направить его подальше от своей двери, и в этот момент услышала уверенные шаги, приближающиеся из-за угла.

И всё, что я успела подумать: «только не он».

Из-за угла появился Максим Андреевич Громов, владелец строительной компании «Вертикаль», метр девяносто живого веса, в спортивном костюме и с термокружкой в руке. Он шёл по коридору, уткнувшись в телефон и ничего не замечая. Даже утром, без пиджака и кабинета, он выглядел не расслабленным, а собранным, уверенным и до неприличия притягательным. И у меня, как назло, на долю секунды ёкнуло где-то под рёбрами.

Я не успела даже рот открыть, как надувной мужик, влекомый собственной инерцией, радостно поплыл прямо на Громова, а тот поднял глаза от телефона ровно в тот момент, когда резиновые руки обхватили его за плечи.

Термокружка описала короткую дугу и глухо ударилась о пол. Громов сделал шаг назад, потом ещё один, пытаясь сохранить равновесие, но искусственный казанова был неумолим — он навалился всем своим розовым телом и с протяжным скрипом толкал директора к стене.

Они упали вместе: Громов на пол, а мужик сверху — с видом победителя. Пауза длилась ровно одну секунду, а затем из-за моей спины грянул хохот, и только тут я осознала, что в коридоре за мной, оказывается, стоит еще человек шесть. Коллеги, которых я не заметила в панике, наблюдали за всем этим с нескрываемым восторгом. Кто-то уже держался за стену. Кто-то, я заметила краем глаза, уже снимал на телефон.

— О господи, — задыхался Дмитрий Федорович Костров, лучший друг Громова и один из учредителей фирмы. — Макс, ты живой?

Я стояла в дверях своего номера в мятой пижаме и мечтала провалиться под землю.

Громов тем временем снял с себя надувного мужика, отложил его в сторону, встал и посмотрел так внимательно, что у меня возникло чувство, что он видит не только мою дурацкую пижаму и растрёпанные волосы, но и то, как я едва держусь.

— Екатерина Викторовна, — произнёс он ровно.

— Максим Андреевич, — выдавила я, — Это…

— С первым апреля, я понял. — Он посмотрел на меня, потом на надувного мужика у своих ног и неожиданно добавил: — Но если вы и дальше собираетесь знакомить меня со своими поклонниками таким способом, то предупреждайте хотя бы.

За моей спиной кто-то всхлипнул от смеха. И вот тут я не выдержала.

— Да не мой он! — выпалила я громче, чем собиралась. — Я проснулась, а он уже был у меня в комнате!