Книга После развода. Верну любовь, страница 34 – Лита Летинская

Алан встает, чтобы налить чаю. Его движения точные, экономные. Он дает нам шанс. Последний, странный подарок от человека, который был моей тюрьмой и стал моим освободителем.

— Хорошо, — тихо говорю я, сама не веря своему голосу. — Поедем.

Руслан тут же протягивает руку через стол и накрывает мою ладонь своей. Его пальцы шершавые, сильные. Они не спрашивают разрешения. Они просто заявляют право.

И я сижу между двумя братьями, один из которых отдает мне жизнь, а другой — забирает ее себе. А сердце ноет от страха и от дикой, запретной надежды. Кажется, я сейчас расплачусь, но слез нет. Только тихая, леденящая дрожь где-то глубоко внутри. Будто ждешь удара, который вот-вот обрушится на голову, уничтожая это хрупкое, едва родившееся завтра.

Алан выходит, прикрывая за собой дверь кухни, и сразу воцаряется другая атмосфера. Минуту назад Мадина была натянута как струна, полная невысказанного протеста.

Теперь она стоит передо мной, сладкая и манящая, принадлежит только мне.

Я не отпускаю ее талию, сидя на стуле, а только притягиваю ближе, утыкаюсь лицом в мягкость ее живота. Сквозь тонкую ткань платья исходит ее тепло, а запах… Запах ее кожи, смешанный с цветочной отдушкой шампуня, сводит с ума. Это сугубо женский, пьянящий аромат, и он настолько сладок, что руки сводит в порыве затянуть ее на колени, теперь она моя. Только моя, этой ночью я убедился в этом.

Она не та девочка с косичками, что бегала от меня по улицам после школы. Она стала женщиной. В изгибе талии, в мягкости, в которую я утопаю, в тихой силе, с которой она вынесла все эти годы. И я хочу ее именно такую — всю, без остатка. Не как воспоминание о прошлом, а как женщину, чье тело и душу мне предстоит заново открыть.

— Я виноват, — вырывается из меня хрип приглушенный ее платьем.

Виноват перед ней, перед годами, что забрали у нас. Виноват, что не забрал ее тогда, чего бы мне это ни стоило.

Она нервно вздыхает поверх моей головы, ее пальцы медленно зарываются в волосы, осторожно ведут по короткому ежику. Тихо кайфую от столь интимной ласки, хочется мурчать, как сытому, довольному жизнью коту. И кажется из меня вырывается парочка тии стонов, заглушенных ее телом.

— Да, ты виноват, — соглашается она, в голосе не слышно упрека, только усталая правда.

На душе становится теплее от того тихого признания моей старой вины. Я поднимаю голову, смотрю на нее снизу вверх. Губы сами расходятся в улыбке.

— Я рад.

— Чему?

Хмурит черные бровки на красивом лице.

— Ты согласна со мной. — крепче обнимаю ее, чувствуя, как под ладонями прогибается стан. — Давай начнем с согласия в нашей семье. С самого простого. Да, ты виноват. Да, я виновата. И мы оба это признали. А все остальное… все остальное мы вместе разрулим.

Она качает головой, но в уголках губ затаивается ответная улыбка. Смущенная, нерешительная, но самая прекрасная на свете. Я снова притягиваю ее к себе, закрываю глаза и просто дышу ею. В этом запахе, в этом тепле — мой новый дом. И я его ни на что не променяю.

Сижу, не в силах разжать тиски своих рук, чувство покоя, разливается по жилам вместо адреналина. Лежу головой на ее животе, а сам представляю, как под щекой тихо шевелится маленькая новая жизнь.

Закрываю глаза, и картина сама встает перед глазами, яркая, как явь.