Книга Пламя ада, страница 37 – Кармен Мола

Тогда я еще не знал легенды о корабле-призраке, появившемся в бухте Кочинос, и был далек от того, чтобы связать ее с «Санта Каталиной де Баракоа», сахарным заводом моего друга. Тем не менее меня охватило мрачное предчувствие, какое бывает иногда перед болезнью.

Я не знал, что на самом деле уже давно был болен.

Восточной части Кубы можно было достичь только на корабле. Сеть железных дорог острова, несмотря на то что значительно расширилась, не простиралась дальше Матансаса, города на северном побережье Кубы. На пароходе мы добрались до небольшого, но живописного городка Баракоа. Это был старейший из построенных испанцами городов, у подножия величественной горы Эль-Юнке.

Не буду описывать наш путь и сколько дней ушло на то, чтобы добраться до сахарного завода. Не укажу и место, где находятся эти врата в ад, чтобы никто больше не побывал там. Я был бы счастлив, окажись оно вымышленным, как мифическая Атлантида.

Слушая пение птиц самых невероятных расцветок, мы проезжали мимо пейзажей, от которых захватывало дух. Нас окружали джунгли, реки, водопады. Иногда я видел огромных рептилий, напоминавших о богах, которым поклонялись африканцы. А прекрасные цветы, растущие вокруг, будто указывали дорогу к первозданному раю – месту, где властвует природа и которое человек еще не успел испортить.

— Здесь, дорогой друг, нет иных обязанностей, кроме как предаваться удовольствиям, – проговорил мой спутник, когда сквозь густую растительность показались ворота, которые вели на территорию сахарного завода. Я увидел вырезанную на доске надпись: «Санта Каталина де Баракоа».

Я и представить не мог столько роскоши в этом оазисе цивилизации, раскинувшемся посреди джунглей. Пока мы ехали по территории сахарного завода, меня не покидало ощущение, что все это мираж. Впереди возвышался огромный дом с белыми мраморными колоннами. Неподалеку от него были конюшни, где рабы расчесывали гривы и хвосты чистокровным лошадям. На кофейной плантации в нескольких сотнях метров отсюда можно было разглядеть силуэты рабочих. Мы спешились, и он повел меня внутрь дома. Я с восторгом смотрел на мебель из ценных пород дерева. Мой друг рассказал мне, что некоторые предметы были изготовлены итальянскими и французскими мастерами и привезены из Европы. Как и столовые приборы, простыни – и даже картины, висевшие вдоль лестницы, по которой мы поднялись в мою комнату.

— Ты утомлен дорогой. Почему бы тебе не вздремнуть перед ужином? Если что-нибудь понадобится, попроси Эрмелинду.

Я не слышал, как она подошла, но, обернувшись, увидел, что позади меня стоит рабыня. Моим первым порывом было не желание, а восхищение: никогда прежде я не видел женщины такой ошеломляющей красоты. Ее зеленые глаза сияли в темноте коридора, а ритуальные шрамы на лице были похожи на созвездия. Казалось, что на коже Эрмелинды начертана карта звездного неба. Под облегающим платьем легко угадывались округлые формы. Она была черной весталкой, африканской жрицей.

— Она здесь не для того, чтобы ты ей поклонялся, а для того, чтобы прислуживать тебе, – пошутил мой друг, заметив, как я смутился.

Эрмелинда молча взяла у меня багаж и ушла, не дав возможности услышать ее голос.

Я прошел в ванную комнату, где была искусно устроена система подачи горячей воды – она лилась из лейки, установленной над ванной. Невероятно приятные ощущения! Я привел себя в порядок и лег, но уснуть мне не удалось: присутствие Эрмелинды витало в воздухе, и волнение от предстоящей встречи не давало мне закрыть глаза. Лежа в кровати, я вспомнил о взрыве чувств, который описывал своему другу, когда пытался дать определение любви. Однако я уже не был неопытным юношей: годы превратили меня во взрослого мужчину… и мне не хотелось признавать, что я еще способен испытывать столь бурные эмоции.