Книга Месть, страница 119 – Вадим Оришин

Несвитская кивнула.

— Сколько?!

— Пять миллионов Евро, — ответила Ольга.

Иван присвистнул. Евро было самой стабильной, и самой твёрдой валютой мира. На такие деньги можно было купить дорогую яхту, и полгода плавать на ней, пьянствуя и развлекаясь с табуном дорогих проституток, а на сдачу купить дорогой спорткар.

— Это они так за пятерых своих что ли? Неужели так обиделись?

— И за потопленный корабль тоже, — улыбнулась Ольга.

— Я его не топил, — прищурился Иван.

Она развела руками:

— Кто об этом знает?

Парень рассмеялся и похлопал.

— Хороший ход. Намекаешь, что в ближайшее время родину я не покину?

— Намекаю, — согласилась княжна. — Кнут и пряник. Кнут тебе обеспечим не мы. Никаких угроз, никакого применения силы.

Иван демонстративно показал закованные руки.

— Твоё согласие на сотрудничество — и ты тут же будешь переведён в комфортные условия проживания, — пообещала Ольга. — До выздоровления.

— Насколько комфортные? — проявил заинтересованность Иван.

— Алкоголь можно. Проституток вызывать — нет, — обозначила границы княжна.

— А ты почитаешь мне сказку на ночь?

— Только заупокойную молитву, — с улыбкой на лице и угрозой в голосе ответила девушка.

Иван пожал плечами:

— Я обязан был попробовать. Что после выздоровления?

— Тебя хотят видеть в семье, — ответила Ольга.

Она ожидала негативной реакции, но Иван рассмеялся в голос. Даже слезу пустил.

— О! Я это себе представил! Встреча любящих родственников после долгой разлуки. Приглашаю присутствовать при этом историческом событии! Только приготовь плащик и зонтик, иначе может забрызгать желчью.

Ольга покачала головой.

— Всё не настолько плохо.

— Поверь мне, именно настолько! Бабищевы с превеликой радостью стёрли бы из истории Бобровых, если бы могли.

— Их неприязнь касалась твоего отца, а не тебя, — возразила Ольга.

— Неприязнь, — хмыкнул Иван. — Это ты интересно выразилась. Я своими ушами слышал, как брат мамы выдал Руслану следующее…

И процитировал обильно расцвеченное обсценной лексикой пожелание испытать на себе некоторые экзотичные казни и методы пыток, применявшиеся в менее гуманные времена. В паре мест Ольгу передёрнуло несмотря на всё самообладание.

— Так что, неприязнь, — продолжил парень, — это просто-таки эпическое преуменьшение отношений нашей семьи и рода Бабищевых.

— Допустим, — решила она больше не спорить. — Но воплотить свои пожелания они в любом случае не смогут. Если я, или моя семья, об этом настоятельно попросит. А то, что они могут тебе сказать… Ты не похож на человека, которого могут обидеть слова.

— Лесть, — с удовольствием отметил Иван. — Продолжай. Хвали меня полностью. Но даже если мы представим, что я вернусь в дом моей матери. Дальше-то что? В мои планы просиживание штанов и попытки выдавать себя за аристократа с чистейшей голубой кровью не входит. Я туда не впишусь. There is always a black sheep in a flock.

Ольга задумчиво приложила пальчик к губам.

— Дальше? А чего бы ты сам хотел? — и, раньше, чем Иван раскрыл рот, продолжила. — Помимо забраться мне под юбку и прочих непристойных желаний, за любое из которых тебе можно оторвать голову.

Он хмыкнул, но развивать тему не стал.

— Я никогда не был в Америке. Думал отправиться туда. Да и вообще путешествовать, где-нибудь, где нет азиатов. Я от них устал.