Книга Куница. Том 4, страница 174 – Вадим Оришин

В гостевой комнате нас ждал Владимир, кивнув за стену.

— Господин Шолль ждёт нас во второй комнате. А я пока решаю, как на него реагировать.

— Он пришёл один?

Князь кивнул.

— Один. Сказал, что пришёл говорить со мной и с тобой. А ещё сказал, что он и Куница оба являются заложниками ситуации.

— Как будто это не очевидно, — вырвалось у меня. — Ладно. Пойдём? Нехорошо заставлять гостей ждать.

— Если у тебя нет мыслей, зачем он пришёл… Или какая в этом может скрываться уловка…

Отрицательно качаю головой, мыслей было много, но реалистичных и уместных для озвучивания — ни одной.

— Значит, идём.

Мы втроём прошли в другую комнату. Немец снял пиджак, оставшись в сорочке и жилете. Выглядел Шолль безупречно, не ошибёшься — перед тобой мужчина, за которым стоят род, сила и очень много денег. Посмотрев на нас, немец поднялся.

— Господин Волконский, — короткий кивок. — Куница, — полупоклон с паузой и долгим взглядом глаза в глаза. — Леди Кудрявцева. Маркграф Шолль, можно просто Эмиль.

Я подошёл на дистанцию трёх шагов. Подавать руки, естественно, не стал. Заглянул в лицо, пытаясь достать его из памяти. Лицо, фамилию, что угодно. Но нет, там мы с ним не пересекались.

— Очень странный поступок, Эмиль, — заговорил я.

Ни Волконский, ни Слава не садились, стоя по разные стороны от меня.

— Отнюдь. All Ding währt seine Zeit. Ты не терял времени даром, Куница. Год был насыщен на события. Я тоже, как у вас говорят, не сидел сложа руки. И пришёл к выводу, что мы с тобой не враги.

Я даже улыбнулся.

— Серьёзно? Это, наверное, самоё идиотское, что ты мог сказать. Не враги?

Но Эмиль был серьёзен. Спокоен и серьёзен.

— Понимаю, мы априори противники. Твои воспоминания, как и мои, делают нас заклятыми врагами. Мы воевали на одной войне, только в разных окопах. Ты потратил этот год, готовясь к этой войне. А я выяснил, что её не было.

Я не поверил его словам.

— Что это значит? — спросил Волконский.

Эмиль продолжил смотреть в мои глаза, но ответил:

— То, что я сказал. Войны. Не было. И не будет. Если, — он чуть изогнул бровь, — мы её не начнём.

— Хочешь сказать — нам привиделось? — спрашиваю.

Вопрос скорее риторический, язвительный, насмешливый. Но Шолль серьёзно кивает.

— Да, Куница. Мне и тебе показали видение. Я не знаю кто. Я не знаю как. Но я точно знаю — в будущем мы не были и оттуда не возвращались. Я уже рассказывал о будущем разным людям. Удостоверился — ничего не происходит. Более того, ты сам мог задаваться некоторыми вопросами. Например: помнишь ли ты о восстании, которое сам здесь подавил?

Я спиной почувствовал взгляд. Взгляды, и князя, и Славы.

— Дима? — настойчиво попросил ответить Владимир.

— Нет. Такого восстания я не помню.

Эмиль кивнул, благодаря за то, что я это признал.

— Давайте сядем. Мой рассказ не будет коротким. И я настаиваю на том, что мы не являемся врагами. Я пришёл сюда в поисках союзников. Потому что, Куница, только мы с тобой знаем, сколько ужаса принесёт война. Только ты мне поверишь.

Я не расслаблялся, это могла быть игра. Хитрый обман, манёвр. Однако были причины выслушать маркграфа… Очень веские причины.

— Да, давайте сядем.

Мы расселись. Ни о каких напитках не шло и речи, слишком ощутимым, давящим было напряжение.

— Я начну с проекта «Валькирия», — заговорил Шолль. — Именно он легендировал мои воспоминания о будущем.