Книга Куница. Том 4, страница 12 – Вадим Оришин

Как назло, и с отцом Наты ситуация никак не закреплялась, чтобы можно было уже в прямой форме дистанцироваться от ненаглядной дочурки. Все мои надежды сегодня были на предстоящий разговор с господином Кутузовым, на которого, наконец, вышел Волконский. Если всё сложится, лояльность Воронцова уже не будет иметь никакого значения.

— Если платье надето единожды, это ещё не значит, что оно мгновенно становится старым, — возразил я.

Ната снисходительно улыбается мне.

— Дело не в платье! Понимаешь, ну сколько раз за год можно выйти в свет? Пятьдесят раз? Не чаще раза в неделю, иначе это пошло. Это всего пятьдесят платьев на год! Понимаешь? Ты либо нормальный, приличный человек, либо демонстрируешь всем, что не следишь за модой и не захаживаешь в приличные ателье!

Зачем я ответил?

Ната продолжала что-то там щебетать на тему соперниц и подруг (списки тех и других постоянно перетасовывались), а я отслеживал гостей. Сегодняшний вечер не был привычным банкетом после окончания игр, сегодня боёв вообще не проводилось. Как объяснил Волконский, сегодня состоялась встреча некого клуба, куда меня и князя пригласили, ради чего Владимиру пришлось очень постараться. Сейчас шла первая часть, в зале пока присутствовали дамы, никто не пил и не курил, а разговоры сводились к светской болтовне «о погоде». Самое интересное ещё впереди.

Музыканты брали последние аккорды. Ната посмотрела на меня требовательно и капризно, подставляя губы под поцелуй. Утомительная настойчивость, на которую я отвечал полным непониманием желаний леди. Ната вздохнула, но всё же пригласила меня её сопровождать. Я от этой чести привычно отгородился обязанностями и прочим, был вежлив, но непреклонен.

Когда пришёл распорядитель и попросил леди и посторонних покинуть зал, я вздохнул с облегчением. В зале оставалась около четырёх десятков человек, в половине я безошибочно угадывал военных. Выправка военного и выправка дворянина, при всей кажущейся идентичности, драматически отличалась.

Я нашёл взглядом Владимира, но тот вёл разговор с группой мужчин и жестом попросил подождать. Ладно, это его стихия, пусть командует. Я продолжал осматривать зал, взгляд зацепился за знакомое лицо, но одновременно чужое лицо. Некоторое время я пытаюсь вспомнить, где видел этого мужчину, пока меня не осенило. Я понял, почему не мог вспомнить это лицо. Когда я видел его в последний раз, половина головы Сергея напоминала свежеприготовленный бифштекс. Проклятие, едва его не убившее, сделало инвалидом, но не сломило. Сергей тренировал пополнение и занимался штабной работой, для полевых операций, лишённый одной ноги и половины руки, мужчина не подходил.

Сейчас он был не молодым, но уже опытным офицером. Недостаточно родовитым, чтобы сразу пробиться в генералы, но и не настолько безродным, чтобы быть вечным лейтенантом. Если я правильно сопоставляю время, он сейчас майор, командир батальона, кажется, как раз вернулся из горячей точки. Я уважал этого мужчину, но сейчас не мог взять и подойти, чтобы поздороваться. Жаль, но его надо взять на заметку и присмотреться.

— А вот и молодое дарование, — раздался голос сбоку.

Трое мужчин были замечены мной, так что голос меня не напугал и не удивил. Оборачиваюсь. Военной выправки нет, все трое молоды — нет и тридцати. Двое выглядят нормально, но от третьего спесью и самомнением разит на милю.