Книга Куница. Том 2, страница 136 – Вадим Оришин

Короткая резь в глазах, и я узнал, откуда он здесь. Когда строили дорогу, здесь ставили технику и вагончики для рабочих. Спасибо, Гамаюн, это была очень важная информация.

В общем, к этому моменту я смотрел на мир уже своими глазами. Севшему мне на руку посланцу иного плана я отплатил ещё одной порцией энергии и отправил обратно в его мир.

— Молодец, — одобрила Олеся. — Я знаю человек десять, может быть, кто умеет также обращаться с существами иных планов.

Улыбнулся.

— Если будем сотрудничать достаточно долго, я смогу и тебя научить, — но, подумав, спросил, — А в чём проблема? Ты же сама собираешься достаточно сильное существо призвать?

Но Олеся отрицательно покачала головой.

— Самурык заключила договор не со мной.

Я достал с заднего сидения тубус, а Олеся выбрала ровную площадку. Магией избавила старый асфальт от лишнего мусора и снега. Затем использовала магическую кровь. Когда под рукой нет подходящего материала для начертания, используют магическую псевдокровь. Преобразование собственной магической энергии в некий аналог магических чернил изобрели лет пятьдесят назад, кто — не знаю, да и неважно. Сейчас именно такими чернилами Олеся нанесла узор призыва. Я стоял поодаль, чтобы своим присутствием не вносить помехи. Псевдокровь, если откровенно, материалом была крайне посредственным, подходила далеко не во всех случаях, но сегодня всё получилось.

Рисунок дал белое сияние. Я отчётливо ощутил, как дрожит реальность, но прорыва не было. Тридцатиликая Птица не нарушала границы миров, она либо не проявлялась в нашей реальности в полной мере... Либо находилась в нашем мире, а не в своём пантеоне.

Самурык явила себя. Первым я ощутил сверлящее чувство в черепе, и только потом осознал, что вижу воплощение существа из иного мира. И... она была женщиной, с телом, покрытом белыми перьями. Лица не было, лишь пустой овал. Она была обнажена, маленькие перья не скрывали подробностей строения тела, а интимные места не закрывали вовсе. За спиной её раскрылись четыре больших крыла, очень больших, по пять метров каждое, несоразмерные двухметровому телу.

И я понял, почему не было ощущения пробоя реальности. Просто огляделся. Мир за пределами какой-то незримой черты плыл, искажался, мерцал. Это не мы призвали Самурык, нет. Она пригласила нас на свой уровень реальности, вытащила с обычного материального плана. Полез проверять тубус, чтобы удостовериться, не разрушили ли скачки реальности старый свиток.

— Страждущие, — заговорила Самурык.

Звуки её голоса отозвались легионами мурашек, пробежавших по спине.

— Я взываю к твоей мудрости, Тридцатиликая.

Но Самурык не слушала Олесю. Пусть в позе существа ничего не изменилось, я был уверен, всё внимание птицы приковано ко мне. Повинуясь наитию, я моргнул, взглянув на мир глазами, что были дарованы Гамаюном.

Виски пробило болью. Я знал, что увидел, но не мог этого осознать, груз понимания засверливался в мой мозг. Я видел истинный облик потустороннего существа. Невозможное огромное сплетение белых лент, карих глаз, голубых перьев, бесконечных крыльев, золотых плетений... Женский силуэт лишь угадывался в этой бесконечности, будто стоит расфокусировать зрение, и невозможная многомерная фигура сложится в обычное и привычное человеческое тело с непривычно большими крыльями.