Книга Куница. Том 1, страница 9 – Вадим Оришин

Подошёл к парадному входу и, пропустив двух симпатичных девиц, вошёл сам. Сделал несколько шагов по холлу и остановился, соображая, что делать дальше.

— Дима! — окликает меня мальчишеский голос.

Поворачиваюсь в сторону позвавшего. Группа из трёх парней и одной девушки, все смотрят на меня, выражение лиц дружелюбное. В памяти что-то шевельнулось, но как-то... Неправильно, с болью. Странно это.

— Привет, — осторожно поздоровался, подойдя ближе.

Ребята удивились. Один из них, парень чуть выше меня, светло-каштановые волосы, хмыкнул:

— Привет? И всё? Димас, ты чего?

Пожимаю плечами и заразительно зеваю.

— Не выспался, — леплю первую пришедшую в голову отмазку.

В памяти что-то шевелится, что-то, подозрительно напоминавшее седалищный нерв, предупреждающий об опасности. Компания сдержанно смеётся на мои слова.

— И чем ты таким занимался так долго, что не выспался? — спрашивает другой, пониже и коренастый.

Владимир — подсказывает память имя.

— Вова, чем занимаются нормальные парни по ночам? — отвечаю вопросом на вопрос и вновь заразительно зеваю.

— Душат ящерку? — предположил хриплым голосом третий парень, низкий и с начинающимся сколиозом.

Пётр, Пётр Шолохов. Сгорбленность для мага нетипична, но у него родовая особенность, пока, правда, не вспомнил какая.

— У кого что является нормой, — пожимаю плечами с лёгкой улыбкой, дружеская подначка.

— Чего сказал? — тут же прохрипел парень.

Неожиданная реакция. Если мы друзья, то чего он такой нервный?

— Он пошутил, Пётр. Шутка, — успокоил парня первый.

— В каждой шутке только доля шутки, Кирилл, — вставила своё мнение девушка и с улыбкой посмотрела на меня, — верно, Дима?

Кирилл Панкратов.

Вспомнил. Панкратов, Земской и Шолохов. Ну и Панкратова, Алина. Типа друзья. Два года они таскали меня за собой, пользуясь моими деньгами. А Алина крутила мной, зараза, держа на скамейке запасных. Просто очень хороший друг. А потом что-то произойдёт, я облажаюсь и стану аутсайдером. Панкратов и Шолохов первыми побегут унижать меня и возвышаться за мой счёт, и только Земской останется в стороне, не участвуя, но и не помогая.

Мы с Алиной пересеклись взглядами, и я ей улыбнулся. Можно было бы просто развернуться и уйти, оставив эту компашку вариться в собственном соку, но нет. Земской — нормальный парень, будет в будущем. Умрёт героем. Ему я помогу. И завалю Алину, просто из спортивного интереса. Какой-то прямо сногсшибательной красоткой она не была, но за скамейку запасных я отыграюсь.

Реальной серьёзной злости на них не было. Я вспомнил события, но от эмоций за давностью лет осталось только разочарование.

— Я ничего такого не говорил и даже не намекал, — оборачиваюсь, будто не узнавая лицей. — Кто-нибудь знает, что у нас там на очереди?

— Торжественная линейка, конечно, — ответил Земской.

— Не, это понятно. А потом? — сделал вид, что не поехал кукушкой я.

— Торжественная встреча класса, — продолжил Вова, ожидая, что я сейчас что-нибудь ляпну.

— Это тоже понятно, а потом?

— Установочный урок, — продолжил парень. — Проверят наши духовные начала.

Я скривился. Забыл уже, что в этом времени ещё пользуются этим анахронизмом. Как же много лет прошло! Но выражение лица обыграл шуткой:

— Слушай, что ты мне всё не о том? Обед когда?

До актового зала дошли недружной компанией. Пётр на меня косился. Он всегда был крысой, но крысой трусливой и нерешительной. А ещё тайно сох по Алине. Сейчас я вижу это так же чётко, как кружевной рисунок на чулках Панкратовой. Я хотел было немного пофлиртовать с девушкой, но понял, что не готов. Вообще забыл, как общаться с девушкой в этом времени, хотя и не знал никогда, наверное. Там, в будущем, всё было иначе, мир стал иным. А ещё с удивлением для себя ощутил робость и неуверенность. Едва заметную, никак не мешающую действовать, но тело реагировало без моего на то желания.