Книга Куница. Том 1, страница 47 – Вадим Оришин

Понятно, что наёмников уничтожали не всегда, иначе желающих подзаработать было бы попросту не найти. Нет. «Разовые» исполнители были особой услугой, насколько я знал. Это были сильно задолжавшие люди, которые не боялись за свою жизнь, но нередко имели некую слабость, уязвимое место. Больной ребёнок, чаще всего, реже муж или жена, прочие родственники. Либо же они просто были задолжавшими большие деньги идиотами, проигравшимися или нечто подобное. Всех этих «разовых» работников объединяло одно. Они выполняют контракт и исчезают. А их семьи и близкие либо не отвечают по долгам, либо получают необходимые блага, дорогое лечение и прочее.

Вот и здесь явно работали именно такие ребята. И уже на середине папки я пошёл к бару и плеснул себе виски. То, что я нашёл в бумагах, сулило немало неприятностей.

Подмосковье. Поместье Барона Мартена

Сентябрь 1982 года

— Ну, рассказывай, — прохрипел старик. — По лицу вижу, что не очень тебя прочитанное обрадовало.

Он дал мне достаточно времени, чтобы изучить и проанализировать материал. Подхватив стул, я поставил его рядом с кроватью, но не сел. Сначала приволок ещё стул и водрузил на него бутылку вина и пару фужеров. Старик, глядя на это, крякнул.

— Ты заплатил своей жизнью за ритуал. Поверь, вино не сделает ни хуже, ни лучше, хоть упейся. Сожалею, но помочь тебе уже нельзя, — прямо сообщил я отцу. — Твоя жизнь — цена моей второй попытки.

Говорил я всё это, уже разливая вино по бокалам, и первый передал Григорию. Тот, чуть подумав, принял.

— Я в ритуалистике поднаторел, приходилось... Много чего приходилось, в общем, — не стал я углубляться в подробности, сейчас это значения не имело. — Нам обоим невероятно повезло, что ритуал прошёл именно так, как должен был. Построен ритуал так, что Гамаюн вовсе не был обязан нам помогать. Мог просто отказаться. Твоя жизнь — плата за мою. Однако самой сущности мы за её вмешательство не заплатили. Не знаю, как и что, но с меня это существо ещё спросит. В лучшем случае — оплата по выполнению. Если у меня всё получится, и я доживу до момента проведения ритуала, Гамаюн явится и, поздравив с выполнением, отберёт остаток жизни.

Я вздохнул, поболтав вино в бокале.

— Но мы оба понимаем, что это за существа. Он запросто может явиться в любой момент и потребовать чего угодно, потому что захотелось. Обратись ты к кому-нибудь из Тёмного Пантеона, или Демонического, я бы застрелился прямо здесь.

Хмыкаю.

— К счастью, всё не настолько печально. Нижний Пантеон, при всей своей неоднозначности, предпочитает оставаться в тени. И, к счастью для нас, Гамаюн на нашей стороне, иначе не оказал бы помощь добровольно.

Я допил вино и налил ещё.

— По итогу, в этом вопросе у нас имеется необходимое зло, с которым мы ничего не сделаем. Теперь к проблемам более ощутимым. Ритуал, что ты провёл, устарел лет на пятьсот. Значит, необходимого уровня защиты он не имеет. Во время войны и мы, и наши любимые враги, практиковали разные пакости. Если не вдаваться в подробности, о перемещениях во времени у нас много думали, и такие поползновения точно были. Сам не участвовал, но с чужих слов — огромное количество проблем и ограничений. В лучшем случае удалось бы послание в прошлое отправить, предупредить.

— Неужели не попробовали?