Книга Куница. Том 1, страница 34 – Вадим Оришин

Тощему помогают подняться, но он прихрамывает, я знал, как и куда бить. Вот теперь меня воспринимают всерьёз. Третий противник держит боксёрскую стойку и атакует джебом. Уклоняюсь. Я бы сблизился и показал, что мы делали с боксёрами, но рядом четвёртый, стойка, не знаю, какой стиль.

Двигаюсь в сторону, заставляя третьего мешать четвёртому. Складываю знак, снова незаконченное заклинание, не улавливаемое защитой лицея. Контроль над стихией земли, лёгкий, способный заставить подчиняться моей воле разве что пыль. И пыли мне достаточно, маленькое облачно попадает прямо в глаза боксёру. Он зажмуривается, бьёт наугад. Я, ожидавший именно этого, пропускаю удар мимо и резко сближаюсь, всаживая колено в солнечное сплетение.

Сразу разрываю дистанцию, уходя в сторону и мимолётом прикладывая локтем тощего, прямо в челюсть. Ему хватает.

Четвёртый пытается достать меня ударом ноги, но какой-то он... неловкий. Без особого труда перехватываю его ногу и бью по колену против сгиба. Опять же, без желания сломать или серьёзно травмировать, но болезненно. Сближаюсь и бью в челюсть, отправляя отдохнуть.

Разворачиваюсь и едва уклоняюсь от удара зачинщика. Он быстрее, техничнее. Пара ударов, напоминающих джебы, но всё же другая школа, едва не расписывают мой нос. Два удара останавливаю жёстким блоком, руки обжигает, противник делает полшага назад, переводит дыхание. Не даю такой возможности, двигаюсь вперёд, сохраняя дистанцию...

И получаю удар левой в челюсть. Он меня подловил!

Хочется использовать магию... Но нет. Посмотрим, что он ещё покажет. Я целенаправленно рукопашным не занимался. Зачем? Развитый вертекс даёт и контроль над своим телом, правда, без титана, тело не будет адекватно слушаться команд. Но у меня-то и то и другое.

Сосредотачиваю внимание на противнике. Для считывания его движений у меня недостаточно высокий ранг, да и дополнительные узлы нужны, но мне хватит и просто зрения. Сближаюсь, делая вид, что буду ловить его на контрудар. А затем резко бью в лицо. Он, естественно, закрывается, но сужает себе обзор. Удар ногой чуть выше колена, несильный, достигает цели, болезненный, хотя и неопасный. Затем пара ударов ниже колена и удар в ступню. Парень пытается бить сам, но я разрываю дистанцию, а у него пока ещё болит нога, и двигаться также резво он не может.

Сближаюсь, удар в лицо, попадающий в блок. Он рефлекторно убирает ногу из-под удара. А я вдарил прямо по яйцам. Хорошо так, с размаха. Противник хватается за причиндалы, неспособный сделать вдох. Наношу финальный удар, кулаком в нос. Чтобы мог ходить красивый, хвастаться боевыми травмами.

Оглядываю поле битвы. Не могу сказать, что противники прям повержены и уничтожены, но желания подняться никто не выказывает. Хорошо, оставайтесь на местах. Трогаю губу, разбита, кровь течёт, но не сильно, вита работает. Иду в туалет, смывать то, что уже натекло.

Москва. Московский Государственный Лицей Имени Его Императорского Величества Николая

Сентябрь 1982 года

— Проходи, Дмитрий, присаживайся, — обманчиво дружелюбным тоном обратилась ко мне директор.

Персонал не имел права «не заметить» разбитой губы, поэтому о том, что я где-то получил по морде, госпожа Сидерис узнала раньше, чем я дошёл до класса. И, естественно, сразу был вызван на ковёр.