Книга Куница. Том 1, страница 18 – Вадим Оришин

После обеда пошли получать учебные пособия. Здесь заминок не было, называешь работнику библиотеки имя и фамилию и получаешь стильную сумку со всем необходимым, уже собранную. Покуда ни в какие кружки и секции я вступать не собирался, ни сейчас, ни потом, мы отправились отмечать встречу. Сумки побросали в машины, каждый в свою, а в ресторан отправились пешком. Нужное заведение, популярное среди лицеистов, расположилось в шаговой доступности. Я даже его вспомнил, мы там часто бывали во время учёбы.

Алина продолжала ко мне липнуть, но строго в рамках приличия. Что делать с ней я так и не решил. Сидела в голове мысль, что она мне если не во внучки, то в дочери точно годится. С самоопределением были проблемы. Я и там-то себя стариком не ощущал. Потраханным жизнью, уставшим, обожжённым войной — сколько угодно. Но не старым. Война, она консервирует тебя в странном состоянии между старостью и молодостью. Ты уже видел некоторое дерьмо, ты оцениваешь иначе саму жизнь и любое в ней событие, ты иначе расставляешь приоритеты. Ты старик, опалённый и израненный. Но одновременно с этим ты любишь и ценишь каждую секунду мирной жизни, ты радуешься и испытываешь счастье от любых мелочей, восторгаешься банальностями и глупостями, как способны только молодые люди. Я первую неделю плакал от счастья, просто вставая утром с постели. Потому что ночью не было тревоги, никто из друзей не умер, сейчас приму душ и пойду завтракать. Ерунда? Да. Но я был лишён этого десятки лет.

А здесь всё больше ощущал себя молодым парнем, получившим опыт и память себя другого. Того старого солдата, что медленно умирал в тюрьме.

Посидели неплохо, но слегка натянуто. Платили поровну.

Москва. Особняк Мартенов

Сентябрь 1982 года

Дом встретил меня семьёй. Там провели последние дни каникул, пока я осваивался, брат и сестра, сводные, как я теперь знаю, не помнил, но с момента ритуала я видел их в первый раз. Оба, естественно, младше меня: на год — брат, и два года — сестра. Брат, Михаил, ученик гвардейского училища, давно и всерьёз выбрал военную карьеру. Запомнился мне тем, что всегда выглядел так, будто ему засунули палку в афедрон. Осанка, манеры, резкость движений. И раздражающая линия общения. Весь такой правильный, уставной, вышколенный. Боюсь, сейчас он меня будет раздражать ещё больше. Его жизнь складывалась неплохо, он продвинулся по чинам, получил должность в Петрограде. И погиб вместе с императором.

Сестра, Лариса, ученица института благородных девиц. Вся такая трогательная, воздушная, немного легкомысленная. Сейчас она только входила в нежный возраст мимолётных влюблённостей и пустых душевных переживаний. Институт хоть и называется институтом, но по факту остаётся женской школой. После неё девочка пойдёт учиться в художественную школу, но... Скажем так, свои таланты сестрёнка сильно переоценивала. Перед войной Лара уедет в Европу, уже даже не помню зачем. На этом наша с ней связь навсегда оборвётся, дальнейшая судьба девушки мне неизвестна.

О дворянках, пленённых противником, у нас ходили очень нехорошие слухи, сводящиеся к общей мысли: девушек и женщин превращали в инкубаторы для выращивания новых магов. Лично участвовал в атаке на состав, в котором везли пленных. Сорок три девушки, напуганные, ослабленные, но нетронутые. А в купе сопровождавшего состав врача медицинские книжки на каждую, и большая часть медицинских обследований сводились к проверке репродуктивных способностей девушек. Может, и к лучшему, что я не знал, как сложилась жизнь Ларисы. Надеялся только, что она успела уплыть куда-нибудь в колонии и затеряться там.