Книга Сын Палача. Том 3, страница 98 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

Вздохнул, задрал голову, чтобы капли падали на лицо.

— Когда я был Роганом, задавался вопросом, что движет всеми этими людьми. Преступниками, которых мы наказывали. Почему они встают на путь нарушения законов, пытаются пользоваться запрещёнными ритуалами и магией. Теперь я знаю почему. Знаю, почему иначе не получается, хочешь ты того или нет.

Опускаю голову и снова смотрю на отца.

— О чём ты говорил? Что с силой Алисии и Невилла?

Не меньше десяти секунд мы стояли, глядя друг на друга. Я ждал и одновременно пытался найти хоть что-то в глазах отца. Он смотрел на меня, не знаю уж, о чём думал в этот момент.

— Неважно, Сол. Забудь.

Отец погасил трубку и спрятал где-то во внутренних карманах.

— Аннель положительно оценила твои боевые качества. Со времён войны ты стал сильнее. Однако то, что нам предстоит, заставит тебя выложиться на полную. Готовься, Сол. Если ты с нами, то готовься.

Эмирс двинулся обратно к домам. Вот и поговорили.

Фрегат мог похвастаться очень приличными ходовыми характеристиками. Большим специалистом в морском деле я не был, и на глаз определить нашу скорость не мог, но по ощущениям шли мы бодрее, чем на шлюпе контрабандиста.

Мы с Аннель делили одну комнату на двоих. И одну постель. Правда, очень быстро я понял, что наша близость имеет мало связи с симпатиями, любовью и прочими подобными чувствами. Мы оба спасались от боли и одиночества. Во вторую ночь, когда мы остались с девушкой наедине в маленькой каюте, слушая скрип корпуса и доносившиеся с палубы редкие выкрики, Аннель вытащила из сумки бутылку, поставив её на стол.

— Сегодня у моей матери день рождения, — с нескрываемой грустью произнесла девушка.

Девушка рассказала всё, что знала о судьбе своей семьи. Аннель осталась одна, потому что самым близким человеком для неё, из выживших, был я — сослуживец. И любовник. Выпив и немного захмелев, девушка призналась, что служит Алисии не из-за старых клятв и не из чувства долга. Аннель служит принцессе, ведь это последнее, что наполняет жизнь воздушной волшебницы смыслом. Забрать это и останется только застрелиться от тоски и пустоты. Пожалуй, подобное можно было сказать обо всех, кто окружал Алисию.

До берега оставался день пути, когда капитан вызвал нас на палубу. Мужчина, с которым я и парой слов не обменялся, молча указал куда-то вперёд, когда мы, основная ударная группа, так сказать, собрались. Я увидел только чёрные точки на горизонте, Аннель могла больше.

— Корабли, небольшие, двухмачтовые, шесть штук, — пояснила она для таких, как я. — Идут в море.

— И что это значит? — спросил я, как наименее разбирающийся в морском деле.

Ответ меня не порадовал.

— Мы в море, до берега ещё почти сутки. На таком расстоянии случайно пересечься с кораблём, если вы не на торговом пути, почти невозможно, — пояснил капитан. — А мы встретили группу. Это значит, что таких групп и одиночек множество. Крысы бегут с корабля.

— Весть о том, что сюда идёт имперский флот, достигла портов северян, — мрачно добавил отец. — Быстрее, чем я надеялся. Мы не сможем оставить корабль в порту — слишком подозрительно. Спустимся в кают-компанию, надо менять план.

Мне на совещание идти не хотелось. Какое бы решение они там ни приняли, вряд ли я смогу подсказать что-нибудь дельно. Однако взгляд Аннель с просьбой о поддержке заставил меня не быть эгоистом.