Книга Сын Палача. Том 3, страница 37 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

Вместе с воспоминаниями пришли эмоции, а с эмоциями напряжение, так что просто лежать и таращиться в небо я не мог. Пришлось сесть. Тело хотело вскочить и найти обидчика, чтобы начистить тому лицо, но пришлось ограничиться сменой позы.

— Либо мой отец, это всё ещё мой отец. И от разговора он ушёл, потому что был полностью уверен — ни в чём убедить меня он не сможет. Либо случилось нечто, что изменило его характер. Может смерть матери, может, ещё что-то. И теперь он мстит кому-то конкретному, или всем по списку, во что не хочет ввязывать меня. Получается, я могу только заставить его говорить, если найду, но не убедить.

Илара тоже села.

— Твой отец как-то во всём происходящем замешан. И я не знаю, на чьей он стороне. Не на стороне северян — он с ними сражался. На стороне имперских Великих Домов я его тоже представляю с большим трудом.

Киваю:

— Отец был патриотом. Эмирс либо погиб бы вместе с королевством, либо убрался бы отсюда подальше, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в другом месте. Но служить тем, кто топтал его страну… Тем, кто уничтожил королевский род… Нет. Точно нет.

— Поэтому его надо найти, — закончила мысль Илара.

Мы замолчали, продолжая сидеть и смотреть в ночь.

— А почему ты спросила? — вспомнил я.

— М? — не поняла паладин, погруженная в свои мысли.

— Ты спросила про отца. Мне показалось, для тебя эта тема личная.

Девушка ответила не сразу. Как и мне, ей требовалось время, чтобы позволить себе быть откровенной.

— Моих родителей убил монстр, когда я была совсем маленькой. Меня воспитывал наставник, мой приёмный отец. Он тоже из ордена. Впервые в жизни мы с ним полностью не сошлись во мнении. Сейчас я действую против его воли, на своё усмотрение. Немного… боязно. Непривычно не чувствовать его поддержки.

Какая откровенность. Надо срочно сменить тему, пока Илара не осознала, в чём призналась, и не выпустила иголки.

— Мой отец не пускал меня на войну. Нет, не правильная формулировка. Он был против, отговаривал меня. Категорического запрета не было. Но я понимаю, о чём ты. До того момента я всегда действовал под опекой отца, под его надзором. В армии я впервые обрёл полную самостоятельность…

— Да. Я про это чувство, — подтвердила девушка.

Снова легла, повернулась ко мне спиной и замерла. Я последовал её примеру, лёг и постарался заснуть.

Было большое желание, перед тем как ехать в особняк, посетить больницу Зака, чтобы проведать Раду, но я удержался. Во-первых, со мной Илара, так что личного общения в любом случае не получится. А во-вторых, Рада уже могла выписаться и отдыхать на домашнем режиме. Поэтому мы приехали сразу в поместье.

То, что семью Эвверан вновь постигло несчастье, стало ясно издалека. На воротах висели траурные ленты, а особняк стоял закрытым и тихим. Насколько я знал, Илберт не собирался давать траур по своему брату, значит… Умер кто-то другой?

Во дворе никого нет, слуги нам не откроют.

— Траур? — не столько спросила, сколько констатировала очевидное Илара. — Чёрная полоса рода Эвверан, смотрю, никак не заканчивается.

Я не нашёлся с ответом, спешившись и толкнув створку. Пока шёл к дому, отметил движение в окнах, лица, впрочем, я не узнал. Нас заметили и когда я подошёл к крыльцу, из дома вышел слуга.

— Господин Илберт… — мужчина на секунду сбился, поняв, что перед ним паладин, но взял себя в руки и закончил, — ждёт вас.