Книга Сын палача. Том 2, страница 24 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

— А ты? — Рада заставила себя улыбнуться, чтобы не думать о плохом. — Какой была твоя первая любовь?

Я выпил вина. Трезвым ни за что бы не стал об этом рассказывать, а вот сейчас… Да и если сам стал подталкивать на откровенность, то не ждать ответных уступок глупо.

— Подготовка мага Хаоса и палача включает некоторые… неприятные эпизоды. Через три дня после того, как мне исполнилось четырнадцать, отец привел в мою комнату служанку. При процессе он, конечно, не присутствовал, но меня тогда это немного выбило из колеи, — я умолчал о последствиях этого эпизода. Сейчас не то время и место, чтобы говорить о подробностях. Трясло меня после этого несколько дней. Хаос может сделать ужасные вещи с человеком. — Дальше шли специальные практики и тренировки сознания. Если хаотик теряет контроль над собой, он теряет контроль над магией. Потеря контроля над Хаосом может стоить жизни. Но этот первый урок я преодолел относительно легко, — я покачал головой, допивая остатки вина и наливая себе новую порцию. — Через год он привел еще одну девушку. На этот раз я должен был изнасиловать ее против ее воли. Затем отец сказал, что избавился от нее, и что это обязательная часть подготовки. Контролирующему аспект Хаоса опасно не контролировать свои эмоции, а в таком возрасте, да и в подобных ситуациях этого добиться сложно. Рада, чуть подумав, спросила:

— Она была актрисой? И на самом деле с ней ничего не случилось? — а вот последний вопрос уже был произнесен с надеждой на определенный ответ.

— Да, — кивнул я, не став отрицать это. — Узнал об этом через два года, когда родовое обучение завершилось.

— Ненавидел своего отца? — тихо спросила девушка.

Я отрицательно покачал головой, подняв почти пустой бокал. Вот ведь даже не заметил, как снова его чуть не осушил.

— За родителей и их необходимую суровость.

Не чокались, Рада тоже выпила.

— Нет, не ненавидел, — ответил я, наливая еще. — К тому времени я уже научился смотреть на вещи так, как положено королевскому палачу.

— Я просила тебя рассказать о первой любви, — вздохнула волшебница, — а ты рассказал о том, как лишился девственности. И в этом вы все, мальчишки.

— Я не сказал? — удивленно посмотрел я на нее. — Та, первая служанка. Я был в нее влюблен. Смысл был именно в том, чтобы возвышенное трепетное чувство низвести до банальной плотской утехи. Разрушить юность, растоптать сапогами суровой реальности.

Теперь ее лицо выразило глубокую задумчивость.

— И что теперь? Ты с тех пор относишься к любви, как…

Я поднял руку, останавливая ее:

— Я этого не говорил. Речь шла именно о подростковой романтике. Урок был не в том, чтобы относиться к чувствам легкомысленно. Наоборот. Нужно быть… — я запнулся, пытаясь сформулировать мысль. — Нужно быть серьезным. Серьезно и ответственно относиться к чувствам.

— Ты пьян, — рассмеялась Рада.

— Попробуй выговорить определение третьего закона Дорана-Говера, я на тебя посмотрю, — хмыкнув произношу я.

— Даже не буду пытаться, — открестилась волшебница улыбаясь.

— Ага, и это значит, что ты ничуть не трезвее меня.

Мы оба улыбались. А я чувствовал, как действует хмель. Рада, и без того не обделенная красотой, открылась мне с новой особенно притягательной стороны. Мой взгляд скользил по ее фигуре, по самым соблазнительным и волнующим местам, прикрытым обтягивающей одеждой. Делаю усилие над собой, чтобы отвернуться в сторону. Если она заметит мои взгляды сейчас, после смерти Барнсара… Не хочу портить отношения, едва перешедшие в дружеские и доверительные. Даже подумываю применить какое-нибудь из отрезвляющих заклинаний. Такие трюки совсем неполезны для здоровья, но мне становится все труднее сдерживать себя. Ведь, положа руку на сердце, она мне нравится, она меня привлекает.