Книга Сын палача. Том 2, страница 15 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

— Хорошо, что ты идешь на поправку… — я начал осторожно говорить.

— Почему? — спросила девушка, не дав мне продолжить.

Тихий голос казался чуждым.

— Что почему? — спокойно спросил я.

— Почему это хорошо, Солрэн? — дрожащим голосом спросила девушка несмотря на меня. — Что в этом хорошего?

Я прошел в палату, закрыв за собой дверь, запоздало подумав о том, что ничего не принес для Рады.

— Что ты жива, Рада, и поправляешься.

— А Барнсар?

— Он вернулся к Великому Духу и начнет новую жизнь.

Волшебница опустила взгляд в пол, подтянув к себе колени и обняв их.

— Что-то это не слишком утешает.

— Да, — киваю, подходя ближе, — это так. Но если ты думаешь, что есть какие-то слова, от которых тебе вдруг станет легче, то ошибаешься, их нет, — горько улыбнулся я. Мне самому доводилось проходить через что-то похожее. — Но со временем станет легче.

— Да, — Рада прикрыла глаза. — Ты не первый, кто мне это сказал.

— Знаешь, — я присел на край подоконника, следя как капли стекают по стеклу, образуя своеобразные дорожки. — Когда один из моих друзей погиб в бою, меня мучила мысль… Почему он, а не я?

Девушка заглянула в мои глаза в ожидании. А я не сразу смог продолжить, какое-то время переживая нахлынувшие воспоминания.

— Мой командир тогда подошел ко мне, чтобы подбодрить… — произнес я после небольшой паузы. — Он говорил, чтобы я не винил себя. Говорил о том, что если бы погиб сам, то единственное что бы он хотел передать своим друзьям и товарищам — не беспокоиться, ведь ему больше не больно, и все в том же духе… — вздохнул я, непроизвольно сжав кулак. — Чтобы они за него выпили и жили дальше.

Рада несколько секунд молчала, ожидая продолжения, а затем спросила:

— И ты выпил за него?

— Да, — киваю. — Несколько раз.

— Помогло?

Образовалась тягостная пауза, я повернулся и встретился со взглядом волшебницы. Там, за зеркалами души, читалось много разных, отчасти противоречивых, эмоций и переживаний. Мне было искренне ее жаль. Отчего еще острее ощущалась собственная ошибка.

— Да, — коротко кивнул я. — Боль немного притупилась, вытесненная всем остальным.

О том, что это помогает далеко не всем, я говорить не стал. Умолчал и о том, что эта боль будет всегда с тобой, как бы ты ни старался. Ни к чему ей сейчас знать об этом. Такое лучше переживать на собственном примере, чем полагаться на кого-то, перекладывая часть душевной ноши на его плечи.

— Дядя Барнсара, — сказала Рада, вновь отвернувшись к окну, — вернувшись из военного похода, тоже какое-то время не вылезал из кабаков, а потом успокоился.

— Дядя? — заинтересовался я. — Не Илберт, случайно?

— Да, — удивленно посмотрела на меня девушка. — Откуда ты…?

— Познакомился с ним сегодня, — я непроизвольно поморщился. — Не могу сказать, что рад этому.

— Ты не имперец, — пожала плечами Рада. — А дядя немного недоверчив к новым людям и тем более не гражданам нашего государства. Есть насчет этого у него какой-то пунктик.

— Повторю тебе то же, что сказал госпоже Ноле, — хмыкнул я. — Немного?

— Мы привыкли, — Рада чуть улыбнулась, совсем чуть-чуть, краешками губ.

В дверь, прерывая наш разговор, постучали.

— Да, войдите, — откликнулась Рада.

Из-за открывшейся двери выглянул Зак. Маг Жизни выглядел уставшим и хмурым. Он при любых обстоятельствах на первое место ставил свои обязанности. Мне, как никому другому, известно, что Зак не поедет домой, пока не закончит с последним пациентом.