Книга Я вернулся. Том 5, страница 61 – Андрей Ткачев, А. Байяр

— И какое наказание получил водитель? — поинтересовался я у лейтенанта.

— За убийство по неосторожности — полтора года тюрьмы и штраф в четыре миллиона вон. Суд сначала рассматривал два года и шесть миллионов, но из-за чистосердечного признания смягчил приговор.

— Что ж…

Двигаемся дальше, а именно — на страницу с судмедэкспертизой. Минхо поступил в морг той же ночью, и о личности его узнали лишь благодаря документам, имевшимся у парня на руках. Смерть наступила практически мгновенно после столкновения автомобиля с грузовиком в лоб. Причина — травма головы, несовместимая с жизнью. Лицо всмятку, а никто из родственников и знакомых на опознание так и не приехал.

— И по какой причине не приехали на опознание?

— Незадолго до аварии его единственная родственница — тётя по линии матери — была принудительно отправлена в психиатрическую клинику. Бросилась на чужого ребенка с ножом из-за голосов в голове. Поставили прогрессирующую шизофрению. Личность трупа пришлось устанавливать только по документам.

— Насколько я знаю, за два года до аварии Минхо диагностировали рак мозга третьей стадии… — перелистнул я на следующую страницу.

— В медицинской карте об этом тоже указано, но вот тебе небольшой спойлер — через год после этого наступила ремиссия. Опухоль без оперативного вмешательства начала уменьшаться в размерах, а после рассосалась сама собой.

— Выходит, на момент аварии этот парень был здоров? — пробежался я по строчкам медицинских записей.

— Не знаю, как на момент аварии, но после заключения лечащего врача о ремиссии новые записи в его медкарте уже не появлялись.

— Значит, он перестал посещать врачей, перед этим стоя одной ногой в могиле?..

— Получается, что так. Рак отступил, личность потерпевшего так аргументированно и не подтвердилась, а единственный человек, который мог приехать на опознание, был не в состоянии сделать это, — подытожил Джинхёк. — Теперь-то понимаешь, с чем мы имеем дело?

— В аварии мог погибнуть не Джу Минхо, — кивнул я, соглашаясь с подводкой лейтенанта. — Этим человеком вообще мог стать, кто угодно… А что по пропавшим без вести в тот период?

— Список немаленький, и неплохо было бы его сократить.

— Каким образом?

— Ну… его тетка всё еще жива и находится в той же клинике, если документы не врут. Начать можно с нее. Шизофрения у этой женщины или нет, но если нам удастся вытянуть из нее хоть что-то полезное, то докажем наверняка, что личность установили неправильно.

Вздохнув, закрыл папку с собранными материалами и вернул ее на столик.

— Докажем кому? — сразу усомнился я в успехе такого мероприятия.

— Хотя бы самим себе, — невозмутимо заявил детектив, гремя посудой за моей спиной. — Полиция вряд ли примет ее показания, ну а мы с чистой совестью обратимся к списку пропавших и опросим их родственников. Пройдемся по особым приметам, указанным в рамках судмедэкспертизы. Родинки, шрамы и прочее. К тому же, чем лучше мы подготовимся, тем будет проще опрашивать родственников пропавших людей по списку.

— Вот же чертов коп, — с усмешкой выругался я, откидываясь на спинку дивана и поднимая взгляд к потолку.

С самого начала было ясно, что Джинхёк при любом раскладе будет четко придерживаться протокола. Совсем неважно, чей труп отправили на кремацию — сперва он железно убедится в своих доводах, а уже после мы перейдем к конкретным действиям по восстановлению полной картины событий.