Книга Палач желаний, страница 81 – Александр Лобанов

Жнецы особо ценили многоразовые артефакты — то есть те, что восстанавливали Веру даже после забвения, и которые исказить, очернить было затруднительно… такими, как ни странно, стали обычные иконки. Ну, или другие символы веры различных религий. С ними проклятья сталкивалось со святостью, оставляя лишь силу.

Оркестр неспешно убрал забрало со своего шлема. Улыбнулся… и без лишних слов ударил длинной очередью из табельного автомата игольника в голову демона.

Как бы сильна ни была аномалия, артефакт или монстр — но у всего есть уязвимые точки. Те места, повреждение которых приводит либо к потере большого количества Веры, либо к нарушению её эффективного использования. И если монстр лишится головы, то, даже выжив, он заметно ослабнет.

Жаль, что демону на это было плевать — иглы расплавились, не долетев до лица монстра считаных миллиметров. Демон взревел, и одной из шести рук запустил костяное копьё, пытаясь нас на него насадить. Я был радикально против, поэтому рванул в сторону. Оркестр тоже отшатнулся, но в другом направлении, уворачиваясь одновременно ещё и от удара кнутом, сплетённом из жил.

— Как же я ненавижу всю эту изотерическую погонь… — донеслось со стороны Оркестра. — В Чёрный месяц от демонов и ангелов пало слишком много моих друзей.

Будь мы поумнее, запаслись бы серебром, святой водой, распятьями и молитвенниками или хотя бы боевым святым отцом — остались ещё нормальные, неодержимые. Но в связи с нашим профессиональными раздолбайством мы с Оркестром почти одновременно начали зачитывать молитву:

Pater noster, qui es in caelis,

sanctificētur nomen tuum.

Adveniat regnum tuum.

Fiat voluntas tua,

sicut in caelo, et in terrā.

Мне пришлось уворачиваться от взмаха мечом. К счастью, тот оказался настолько громоздким, что при замахе зацепил потолок, поэтому мне не составило труда пропустить удар над собой. И своё веское слово сказали мои револьверы — пули били по глазам монстра. В отличие от игл, расплавить почти десяток грамм свинца не так просто, однако выстрелы в этот раз сработали, словно удары с размаха: голова демона дёрнулась.

Тем временем на Оркестра опустилась булава и молот. От молота он уклонился без труда — на каменном полу образовался небольшой кратер, здание тряхнуло, а по полу пошли новые трещины. А вот булаву мой начальник принял на своё оружие. Ствол заметно погнулся, но выдержал удар, а Оркестр хоть и отступил на шаг, но сумел удержаться на ногах. Пришедшее в негодность оружие сослужило последнюю службу, когда Оркестр оттолкнул с его помощью костяную булаву в сторону.

Используя инерцию, начальник скинул с руки перчатку и, скользнув вдоль копья, за которым тянулась одна из конечностей демона, уцепился за его запястье. Тот попытался дёрнуться, но захват, усиленный броней Критиков из современных технологий, оказался сопоставим по мощи с демонической силой.

А затем рука демона начала усыхать и скукоживаться. Три удара сердца и особо сильный рывок — на пол упал лишь прах, да мелкие алые кристаллики, что составляли конечность демона.

Panem nostrum quotidiānum da nobis hodie,

et dimitte nobis debĭta nostra,

sicut et nos dimittĭmus debitorĭbus nostris.

— Я пожру твою силу… — со зловещим предвкушением прошипел Оркестр… Хотя, скорее, всё же одна из его личностей. И мне почему-то кажется, что это был «тёмный-Оркестр».