Книга Палач желаний, страница 43 – Александр Лобанов

Мы вновь хлопнули по рюмашке. Вторая пошла легче, даже что-то похожее на вкус начало угадываться. Но я решил не налегать и, закинувшись закуской, сосредоточился на разговоре:

— У меня хоть и иммунитет, но нарываться нет ни малейшего желания. Мне просто интересно, это талант помог противостоять грибам или нечто другое?

Макеев тоже закусил, немного помолчал, но всё же ответил:

— Обратная одержимость.

— А можно чуть конкретнее? Что ещё за «обратная одержимость»?

Собеседник поморщился. Глянул на меня. На бутылку. Налил себе ещё и выпил. Ещё подумал, после чего спросил:

— Что такое одержимость?

Вот это вопросик. У нас тут что, тест на профпригодность?

— При одержимости человека захватывает Вера других людей в него, чаще всего один из ярко выраженных аспектов, пересиливая Веру в себя. При этом происходят изменения тела и психики — человек себя не контролирует. Чем сильнее воздействие Веры, тем заметнее изменения.

— Во-о-от! — протянул собеседник и плеснул нам ещё коньяка. — Я был одержим, поэтому дом и не мог меня подчинить, — он взялся за рюмку, глянув на меня. — Одержимость подавляет не только Веру в себя, но и ослабляет другие воздействия Веры.

— Но ты не выглядел одержимым. Ты действовал и вёл себя нормально. Да и если ты и был одержимым, то как стал нормальным? Или…

Наконец-то мне удалось заставить собеседника улыбнуться. И не так, как до этого, а по-настоящему.

— Договор с воплощенным духом. С него сила на пару часов, с меня Вера и небольшая услуга. — Он сложил вместе полоску сыра и кусочек колбасы, после чего отправил их в рот и задумчиво добавил: — Старый секрет Критиков как получить заёмные силы. Неужели теперь подобному не учат? — он немного захмелел. Недостаточно, чтобы поплыть, но настолько, чтобы язык его обрёл лёгкость, и он начал говорить спокойно.

— Нет… — с легким удивлением ответил и вновь выпил. — Я о таком даже и не слышал.

— Критики скрывают кучу полезных, но, по их мнению, «опасных» знаний и артефактов, — с раздражением пробурчал Сергей. — Пытаются либо уничтожить, либо спрятать любое воплощение Веры. Устроили настоящее 'полицейское государство" с контролем через дроны и наручи.

Я чуть не подавился бутербродом от столь переполненной язвительностью и ненавистью речи. Незаданный вопрос о причинах конфликта моего спасителя с Критиками, похоже, немного прояснился. И как ни странно, у меня не имелось желания спорить — то, что Критики крайне негативно относятся к Вере, я уже заметил. Да взять хотя бы дело с лешим, и то — показатель!

— Критики защищают и помогают людям. Это достойно уважения, — заметил я серьёзно, а потом плюнул на приличия и честно добавил: — Хотя их методы — полный шлак. Ты прав, им бы только всё уничтожать. Они совершенно не разбираются в проявлениях Веры.

— Это говорит тот, чей талант — само воплощение мечты Критиков — уничтожать Веру? — холодная насмешка и пренебрежение как моей силой, так и выбранной работой неожиданно заставили разозлиться. — Что же ты делаешь в рядах Критиков?

— Я не против Веры! Я против искажённой реальности, которая угрожает спокойствию жизни! Вера прекрасна, если её правильно используют… поэтому я ищу альтернативы для обучения, не только методам Критиков, — чуть успокоившись, закончил: — Я на испытательном сроке. Только после переподготовки. Пытаюсь сделать так, чтобы не уволили. Хоть и не в восторге от некоторых методов, но они лучшая возможность помочь с опасностями вроде одержимых богов, драконов или армий призванных существ.