Книга Охотник на творцов, страница 92 – Александр Лобанов

И как бы сильные мира сего не любили деньги, но свою жизнь и здравомыслие они любили больше, по этой причине после Чёрного месяца… нет, деньги не отменили, и не разделили поровну. Деньги сделали максимально нематериальными, чтобы на них нельзя было сфокусировать Веру. Если точнее, то мир перешёл в эпоху крипто-валют и массового беспроводного расчёта. Это позволило запереть Веру в деньги на уровне интернета.

Но что же банки? То, что во время Чёрного месяца… да и позже… собственно, даже до сих пор, их пытались грабить с помощью различных проявлений Веры — ничего удивительного. Да, в банках отсутствовали деньги, зато имелись активы: драгоценные металлы и камни, акции и другие дорогостоящие бумаги, просто безделушки со стоимостью, где нулей больше нежели позволяют приличия. Также в стенах банка находились магазины с дорогими вещами, которые имели особую притягательность для воров.

Банкам пришлось резко сократить своё присутствие до двух-трёх отделений на миллион жителей города. Добавим туда офисы дорогих фирменных магазинчиков, которые могли себе это позволить. В результате отделения стали больше похожи на маленькие крепости. Маленькие оконца. Толстые бетонные стены. Сталь. Решётки, где только возможно. Камеры воткнули везде, куда только хватило фантазии и дотянулись конечности. Охраны пять-шесть бывших военных, зачастую творцов, с тяжёлым вооружением и в броне, которую можно принять за рыцарскую.

Связываться с подобной системой охраны могли только психи. Зато клиентам банка и магазинов всегда рады и их защищают в стенах офиса. И банк нашего города всего в паре кварталов на соседней улице… почти жаль, что такая возможность зайти пропадает.

Ладно, что-то меня совсем унесло в воспоминания, уважаемый читатель. Нужно, наконец, заняться делом, ради которого я приехал. А прибыл я на поверку призывника, которому выдали разрешение на установку и использование игр боевой направленности. Жил он в частном секторе, в небольшом деревянном чуть покосившемся доме.

Согласно данным на парня:

'Дмитрий Юрьевич Епифанов.

Возраст — 18 лет. Холост. Постоянной подруги не имеет. Детей нет. Мать — мертва (черепно-мозговая травма) 4 года. Отец — отбывание срока в колонии (14 лет за убийство) 4 года. Опекун бабушка.

Не работает. Не учится. Военнообязанный.

Собственность: не имеет. Проживает: Проспект Строителей д. 45.

Творческих увлечений не зарегистрировано (отмечена высокая интернет-активность). Развитие: «Психик» — защита психики.

Уровень Веры — низкий: ИВ — 1 ед. БВ — ~40 ед. МВ — 10÷50 ед.'

Я прошёл по гнилым, хлюпающим в грязи доскам, что притворялись тропинкой от дороги к двери дома. Успел отметить: огород на заднем дворе не убран, более того, весь зарос сорняком, ботва картошки едва угадывается, словно на грядках месяц никто не появлялся. А когда я занёс руку, чтобы постучать, то понял — дом не просто покосившийся, но с дырами в ладонь между брёвнами, которые догнивали свой век.

Дверь от стука не рухнула — уже хорошо. Я ещё раз огляделся. Поленница почти пуста, хотя, очевидно, ей недавно пользовались — белёсая щепа ещё не втоптана в грязь, а несколько чурбачков уже подготовлены для транспортировки в дом. Удручающая картина, если честно.

Внутри дома оставалось тихо. Я вновь постучал. Стоять на месте становилось прохладно, так как сегодня солнце баловало лишь скупым светом и теплом. Не дождавшись реакции, я нетерпеливо залез в наруч. Всё правильно, значок Дмитрия в доме, как и его бабушки.