Книга Охотник на творцов, страница 7 – Александр Лобанов

Лишь одно место светлое, насколько это возможно: стоящий по левую руку от шефа шкаф. Там, за зеркальными дверцами, на верхних полках аккуратно расставлены награды, полученные нашим Издательством, и, в частности, Редакторами за годы работы. А на нижних стояли книги, которые создали Редакторы за время работы в Издательстве. Там красовались и две моих: «Несуществующий» и «Воплощённый».

— Ты меня вообще слушаешь? — заложило уши от рёва. Кулак шефа врезался в выемку, на мраморном столе, от которой расходилось несколько трещин. Чёрные крошки брызнули в стороны… похоже, и этому столу недолго осталось. Уже третьему за год.

— Так точно! Виноват! Исправлюсь! Не подведу! — выдал я стандартный набор фраз кающегося.

— Идиот… — протянул шеф уже без злобы, просто устало. — Порой мне кажется, ты вообще не осознаешь, где находишься и кем работаешь?

— Я нахожусь в Издательстве — организации, созданной государством для контроля проявлений «Веры». Моя профессия: Редактор Веры — тот, кто должен разбираться со взбесившимися творцами. «Творец» — это собирательный образ, куда входит весь творческий люд: писатели, музыканты, художники, актеры, игроки и прочие. Все те, кто может сотворить что-то новое и стать за счёт этого известным…

— А ну, хватит паясничать! — рявкнул начальник. — Выискался тут умник, бездна тебя поглоти!

Я даже почти обиделся, ведь хотел ещё рассказать об искажениях мира, за счёт ненаправленной Веры. Если бы люди только знали, сколько чёрных кошек превращается в монстров из-за суеверий! А ведь с ними крайне сложно сражаться — неудачи так и преследуют! Надеюсь, это хотя бы уважаемому читателю интересно?

— Кугдыматов, ты можешь вести себя серьёзнее? — продолжало распекать меня начальство. — От нашей работы зависят жизни людей! Множества людей! Ты же не хочешь, чтобы с нашим городом случилось подобное тому, что произошло со столицей во время Чёрного месяца? Там за восемь лет до сих пор не все развалины разобрали!

— Я не хочу такого, шеф! — искренне заверил я. — Но вы же знаете, что все творцы в той или иной мере психи! И чем ближе творец к фантастике, фэнтези или мистике — моей специализации — тем сильнее это заметно. А дабы им противостоять, нельзя быть нормальным, иначе получится как в моём «первом» деле.

Мы оба скривились, словно от зубной боли. Над тем делом мы работали семь лет назад, когда Издательство только формировалось и сталкивалось с первыми испытаниями. Мы с Шефом старались не вспоминать моё «первое» дело, когда старый вояка с уставом в голове и мальчишка-баламут вляпались в тотальный… если без мата, то конфуз. Вляпались, так как действовали по правилам. А ситуация оказалась, скажем так, со множеством щупалец. Неприлично большим количеством щупалец. Просто трындец, каким огромным числом щупалец! И выбраться мы оттуда смогли только благодаря текиле, запрещённым технологиям, падающему самолёту, а также нарушению кучи правил и законов, иногда физики.

— Ладно, принимается, — прикрыв глаза, устало буркнул шеф. — Лучше скажи мне, ты столько лет сражаешься со всякой дрянью. Не боишься ни бога, ни чёрта в моём лице, а ради чего? Во что ты веришь?

Вот это шеф загнул! Не сумел сломать морально, решил задавить интеллектуально, философскими вопросами? Меня так просто не подловишь: