Книга Охотник на творцов, страница 113 – Александр Лобанов

— Представим, я в панике и благоговею от голосов в голове. Но чтобы мне благоговелось и трепеталось лучше, может, назовешься? И сразу уточни: будешь убивать или нет?

При этом я и сам прикидывал, кто это мог быть? Кот отпадает… по крайней мере случаев разумности ещё не зафиксировано. Человек со способностью? Тоже возможно, только зачем? Зачем сидеть здесь почти неделю? Зачем каким-то образом захватывать бандитов? И зачем после этого выходить со мной на связь таким экстравагантным образом? Хотя… психов хватает.

Но я склонялся к версии с духом. Все мои данные о истории здания могли оказаться не актуальны. Заброшенная стройка — здесь могли убить или спрятать тело так, что никто бы и не узнал. Вот рецепт мстительного духа: для воплощения нужно от пяти единиц Истинной Веры — значит, минимум пятеро соучастников преступления, склонных к Вере в паранормальное и сверхъестественное. Это как в библиотеке или баре-картине с воображаемыми друзьями, только в уменьшенном масштабе.

— Я длань бога, призванная судить и карать! Я Радамант! И нет. Я не стану тебя убивать. Ты мне интересен, смертный. Я не могу проникнуть в твоё сознание и прочесть его. Отчего я не могу тебя осудить, — вещал голос возвышенно и гордо с чуть заметной хрипотцой.

Что я там говорил в позапрошлой главе, уважаемый читатель, о куче странных знаний? Конечно, интернет мне в помощь, но и моих разрозненных знаний хватило, дабы опознать имя: судья мёртвых в древнегреческой мифологии. И да, по мифологии древней Греции судил не Аид и даже не Харон.

И что мне даёт подобное знание? Это значит, предо мной призванное существо. В целом мстительный дух, только вид с боку — его образ содрали из литературы. Хотя появляется новое условие — должна иметься точка фокусировки веры. Не труп, но что-то материальное… Главное, верящие в него люди должны всё так же присутствовать!

— И чего ты хочешь, Радамант? — я с кряхтением побрёл на третий этаж, закричав: — Надя! Брут! Ко мне!

— Они тебя не слышат, смертный, — раздался утробный смешок. Его даже можно было назвать зловещим, если сильно вслушиваться. Но мне было как-то пофиг. — Я взял их под свой контроль, чтобы прочесть и предать суду. А ты… я хочу понять тебя, смертный, осудить.

Я кивнул. Логично. Чего-то подобного я ожидал. И «осуждение», на которое у моего собеседника явный пунктик, не подразумевает ничего хорошего. Но я ему не подвластен — иммунитет от воплощений Веры для души и разума действует, а значит, существо не очень сильное. Есть шанс побороться.

— И как же ты хочешь меня понять и осудить? — я прибавил хода. — Мне рассказать историю своей жизни? Или у тебя имеются тестики для психологического анализа? Я их люблю! Они забавные!

Если уничтожить точку фокуса Веры, то можно ослабить существо или устранить полностью, а потом позаботиться и о тех, кто его призвал. Первый этаж я уже мельком глянул, а второй осматривал сейчас. Оставался либо недостроенный третий этаж, либо подвал-морг, но туда тащиться долго, так что я направился наверх.

— Чтобы понять человека, достаточно взглянуть на его поступки, смертный. На его выбор, — рокотал голос, пытаясь казаться достойным бога. Но в результате я чувствовал звон в ушах, как после перепоя: — И я даю тебе этот выбор. Решай, кто умрёт из твоих спутников: девушка или призрачный зверь? Кем ты пожертвуешь, чтобы спасти себя и второго близкого? Кто ближе твоей душе, смертный?