Книга Охотник на творцов, страница 106 – Александр Лобанов

Вроде бы незначительная деталь, но если вспомнить, что передо мной мастер татуировок, который на них построил свою империю, то это как минимум настораживало. Я же видел психологический анализ Художника в присланных данных от Шефа, и там ясно говорилось, что татуировки для него лишь средство, которые он не использует — он считает, они ограничивают. Художник Финт вкладывал Веру в куда более глубокие… и не до конца известные таланты.

И как финальный штрих: в углу комнаты на лежанке обосновалась мантикора. Небольшая такая мантикора, в холке мне по колено, но при этом с кошачьей статью, перепончатыми крыльями, хитиновым скорпионьим хвостом и гривой льва, отливающей металлом.

Селекция. Своего рода тоже искусство, но в нашем случае одно из сложнейших. Люди могли контролировать вложение Веры. Растения практически не реагировали на неё. А вот животные словно попадали под радиоактивное излучение и мутировали, зачастую спонтанно. В любящей семье даже бульдог мог обрасти кудряшками, а в мрачном особняке и весёлая такса могла обзавестись зубами крокодила. Хотя многие целенаправленно пытались создавать что-то новое при помощи своей Веры и Веры своих близких, а после закрепить генетический результат с помощью скрещивания. Но это было очень сложно и дорого.

— Оставь нас, — после короткого осмотра меня, приказал художник.

— Господин Финт, вы уверены? — Алексей выглядел чуть растерянным. — Только во время захвата ранено трое наших людей. Он очень опасный Редактор. Вы же видели трансляцию!

— Я. Сказал. Оставь. Нас, — всё ещё не сводя с меня взгляда, отчеканил Художник.

Алексей лишь кивнул. Быстро усадил меня на стул посреди комнаты и поспешил покинуть помещение. Мы же с художником продолжили изучать друг друга. Я смотрел на Художника и вспомнил выдержку из великого «Искусства Войны» Сунь-Цзы: «Если ты силен, кажись слабым, а если слаб, кажись сильным.» То, что я слаб, очевидно: без оружия на вражеской территории. Единственный плюс — я нужен Художнику, а значит, линия поведения очевидна.

— Как понимаю, бить меня не будут? — первым нарушил тишину я, с облегчением облокотившись на стул. Спина перестала ныть… Хотя медицинский осмотр мне бы не помешал.

— А должны? — участливо поинтересовался собеседник.

— Ну, приглашение не самое вежливое, — я небрежно стряхнул пластиковые хомуты-стяжки, которыми сковали мои руки, а за одно переложил монетку в укромное место. А что? Неудобно. Да и наручники не так страшны, когда ты постоянно с ними работаешь и есть хоть какой-то инструмент. Для закрепления эффекта я специально потёр запястья и бросил: — Добраться до вас, уважаемый Художник Финт, — та ещё задачка.

Вообще-то то, что Художник в миру — глава театра, Редакторы Веры знали давно. Но вот прижать его и прийти для обыска или ареста у нас не получалось, потому я практически не лукавил. Однако нужного эффекта я сумел добиться:

— Так значит, вы хотели встретиться? — заинтересовался преступный авторитет.

— Немного в других обстоятельствах, но да, — кивнул я и хотел было подняться, но тут среагировала мантикора в углу: приоткрыла глаза и тихо заворчала на мою попытку сдвинуться. Я решил не спешить, лишь закинул ногу на ногу и продолжил речь: — Вы бы могли мне пригодиться. Но нужно ещё посмотреть на ваше поведение, пока оно меня только печалит.