Книга Проект «Близнец». Том 3, страница 55 – Андрей Ткачев, Евгений Пожидаев

В этот момент я и понимаю, что Игнат проиграл, просто еще не знает об этом. Как раз после моего удачного удара он выстреливает пламенем из рук и ног. Пытается взлететь, но вот незадача — маны не хватает. Обломов ПАДает обратно, едва устояв на ногах. Нет маны — нет дара «физика» в полной мере, а значит, он в уязвимом положении.

Что касается меня, то просто иду напролом: маны на защиту до конца боя хватит. Размахиваю кулаками, бью голенями и коленями, иногда локтями. Игнат пытается отбиваться, но с его боксерской техникой едва ли получается.

Его магическая защита мелькает. В этот же момент он пропускает прямой удар в шлем. Стекло трескается, покрываясь переплетениями трещин.

Мой новый удар — коленом в живот, но сама броня его гасит. Обломов вдруг из последних сил кидается на меня. Мы сцепляемся, сервомоторы воют, усилители выдают всю доступную мощь.

Нахожу слабое место. Вырвавшись из стальной хватки, бью в сочленение — трещит сталь, рвется гидравлический шланг и появляется струйка дыма. Поврежденный костюм Обломова подвисает. Системы стабилизации не работают так хорошо.

Отскакиваю назад и со всего маху направляю тяжелый левый локоть точно в шлем. Раздается звонкий щелчок, лампочка на запястье Игната сверкает красным. Его доспех «гаснет» и зависает, должно быть, в этот момент последние искры энергии убегают по проводам и каналам.

— Валун, обстановка, — говорю через канал связи.

— Господин, уничтожаем последних магов противника, — отвечает капитан гвардии.

— Заканчивайте и готовьтесь уезжать, — отдаю приказ, а после отключая голосовой канал.

Подхожу к поверженному Игнату и легко, чуть подкрутив, снимаю шлем. ПАД обесточен, а потому это можно сделать даже голыми руками.

Моему взору предстает его лицо. Парню на вид лет двадцать пять. У него короткие кудрявые светлые волосы. Густые брови, словно утёсы, возвышаются над маленькими глазами. А нос приплюснутый, картошкой, будто принял новую форму после множества ударов. Из интересного — широкая мощная шея, будто у быка. Это почти карикатурный облик для «физика».

— Ну давай, Алексей, ты победил! Так убей меня! К чему весь этот пафос⁈ Только сделай это быстро!

— Заткнись, — холодно говорю, — если бы я хотел тебя убить, то давно это сделал бы.

— А⁈ Что⁈ — удивлённо вопрошает он.

— Я же сказал: заткнись. И так из-за этих игр высокородных голова болит.

Хватаю Обломова под руки, он едва шевелится. Всё-таки ПАД без энергии — это просто неподвижная и чертовски тяжёлая железяка. Закидываю его на плечо, подхожу к краю крыши.

Смотрю вниз и вижу: валяющиеся как попало трупы (в том числе в ПАДах), разруху, расстрелянные «Бизоны», огнестрельное оружие и мечи. Родовая война, вопреки множественным фильмам, книгам и прочим, что её романтизируют, не бывает прекрасной. Как и любая война — она питается человеческими жизнями, а само её существование — это разрушение всего и вся.

Неподалеку припаркован шестиколёсник, тоже немало натерпевшийся. На нём следы пуль от оружия разного калибра и отчётливые отпечатки магии разных аспектов. Всё-таки даже одна транспортная боевая единица может наделать шуму в бою.

Выстрелы уже не звучат, по крайней мере, с улицы. Внутри центрального здания всё ещё есть силы противника, но мои парни уже заканчивают с ними, параллельно всё минируя.