Книга Проект «Близнец», страница 118 – Андрей Ткачев, Евгений Пожидаев

Огнестрельного оружия больше нет под рукой. Перехватываю меч, теперь уже, когда преимущество на моей стороне, я напитываю артефактный стержень маной и с аспектом молнии, он крайне удачно вызывает замыкание в ПАДах, когда те остаются без активной энергетической защиты. По крайней мере, так это работает в теории.

Меч и щит из твердой крови нервно двигаются в руках Новака. Он явно устал, а еще получил неплохой откат после того, как с доспеха слетела энергетическая защита. Теперь каждый выстрел по нему будет отдаваться болезненным эхом, и это в лучшем случае!

Тем не менее, не уважать его за такое сложно, он срывается с места и бежит в мою сторону. Попутно направляет в меня множественные кровавые шипы, что вырастают из пола.

Я легко ухожу с линии удара некоторых из них, другие срубаю. Вскоре оказываюсь рядом с Новаком и ухожу от его удара. Бью пружинящей ногой под усилием ПАДа подошвой под колено. Поляк едва не падает, пытается развернуться ко мне, но лишь получает мечом по корпусу. Артефактная сталь выдерживает мощный укол, и это впечатляет, еще немного и смогу ударить молнией.

Новак развеивает щит густыми сгустками крови и берется обеими руками за свой меч. Он больше не замахивается из-за спины, скорее, уходит в глухую оборону, надеясь нанести коварный удар.

Взрывы, выстрелы, вспышки пламени все еще бушуют вокруг нас. Кажется, мы с польским аристократом оказываемся в огненной воронке. Такая иллюзия создается, когда мы быстро двигаемся, кружа друг вокруг друга. Мечи сверкают размазанным блеском серебряного и красного цветов.

В какой-то момент приходится отступить, потому что Новаку опять хватает маны, чтобы превратить лужи крови под моими ногами в опасные клинки. Они вырастают и юркими змеями пытаются меня пронзить! Часть срубаю, от оставшихся уворачиваюсь.

Наконец-то я чувствую характерную вибрацию в рукояти — артефактный стержень клинка заряжен. Самое время бить. Резво дергаюсь вперед, вынужденно принимаю рубящий удар на энергетический доспех и тут же наношу свой. Лезвие больно бьет поляка по корпусу сбоку, именно в этот момент я выпускаю молнию, которая заставляет его броню дымиться, а самого Новака трястись. Секунда, и импульс заканчивается, меч из крови в этот момент сливается алыми каплями.

Прокручиваюсь на пятке, делаю кувырок и с резкого разворота бью мечом. Сталь сверкает, три мощных удара. По правому плечу. По левому запястью. По правой голени. Вкладываю в удар столько силы, в том числе и той, которую выдает ПАД, что лезвие прорезает броню противника. В показавшихся порезах блестят змейки крови.

Новак совсем не двигается — его ПАД точно вышел из строя, но, кажется, никто из поляков этого не замечает. Прячу меч в ножны на поясе, быстро подхожу к обезвреженному врагу и интуитивно снимаю с него шлем с громким хрустом. Тут же подставляю к глотке «обезглавленного волка» нож и говорю на чистом польском:

— Хочешь жить? Вели своим сдаться в плен!

— Признаю свое поражение, — сквозь зубы рычит он и громко кричит.

Сперва ничего не происходит, но затем, видимо, до остальных плавно начинает доходить. Выстрелы звучат реже, но это все еще не то, чего я хотел. Вдруг рядом со мной и благородным пленником оказывается тот самый рядовой с боязнью замкнутых пространств. Он протягивает какое-то устройство и говорит: