Книга Сильнейший ученик. Том 6, страница 33 – Андрей Ткачев

— Она такая… — дальнейшее я заглушил звуками тошноты.

— Да что за проблемные детки! — ворчливо отозвался на это мужчина и, как я и надеялся, потерял терпение. — Сейчас ты у меня получишь, если…

Говорил он всё это, уже входя в комнату, и я его оборвал, повалив на пол. Дальше несколько секунд возни, и вот он вырубленный валяется на полу. Быстрый осмотр и я для надёжности связал руки мужчины его же ремнём. За поясом обнаружился восьмизарядный пистолет без глушителя, который я на всякий случай забрал себе — использовать его всё равно будут только в крайнем случае, надеясь больше на возможность достать всех без особого шума.

Больше ничего интересного у грузного лысого мужика, так удачного зашедшего «навестить» меня я не нашёл и поэтому осторожно выглянул в коридор, но, как и думал, никого там больше не было. Похоже, за всеми пленниками пока достаточно было пригляда и одного бойца, а может, он в чём-то провинился и его сослали сюда. Всё это было неважно.

Главное — у меня появился тот, кто может мне многое рассказать. Осталось лишь сделать так, чтобы нас никто не услышал и быть достаточно убедительным, чтобы он не посмел мне соврать. В очередной раз мне предстоит обратиться к тому, что я наблюдал в своих снах, и что отложилось в моём подсознании. Как показала практика — достаточно оказаться в схожих условиях с тем, что я видел, чтобы начать более точно вспоминать те события и применять, пусть и недостаточно умело, те вещи, что делали люди в моих снах.

Пытки были одним из тех неприятных моментов, через которые мне приходилось проходить в таком состоянии, но я не собирался отказываться от этого инструмента, когда на кону жизни других людей. Сейчас — это самое действенное, что я могу применить, ну а мужчина знал, чем они занимаются, чтобы не быть к этому причастным. Так что сам виноват.

Когда я закончил с допросом, то чувствовал себя мерзко. Пытки — не то, чем стоит гордиться, но когда других вариантов нет, и твой противник сам не хочет всё рассказать, приходится использовать такие грязные методы.

В первую очередь я заблокировал голосовые связки у мужчины и ограничил подвижность его конечностей. Он их чувствовал, но ощущать должен был так, будто отлежал их, и это затрудняло возможность защищаться от меня.

Эти знания частично пересекались с тем, чему обучал меня мастер Райлин, но никогда я не использовал подобное настолько жёстко, и не заботясь о состоянии здоровья моего противника. Да и были эти действия более тёмными и опасными, чем показанные моим наставником — те, по крайней мере, имели лишь временный эффект.

Всё это несколько расходилось с той философией, что давали мне мои наставники, но когда сам практически проживаешь отрывки чужих жизней вместе со всеми эмоциями и ощущениями, которые ты переживаешь в этот момент, то невольно начинаешь смотреть на мир несколько шире, чем, возможно, хотелось бы. Да и я давно понимал, что в мире существует не только белое и чёрное, но и всевозможные оттенки серого.

В общем, это был преступник, и жалости к нему я больше не испытывал. Я слишком сильно переживал за свою сестру и опасался, что в любой момент меня, а точнее, мои действия могут обнаружить, поэтому и действовал так, чтобы получить результат в короткий срок.