Книга Сильнейший ученик. Том 3, страница 38 – Андрей Ткачев

Так что на фоне других мужчин, что были в зале, я выглядел довольно блёкло, но с этим ничего не поделаешь, да и не стремлюсь я к увеличению своей массы. Если это произойдёт, то многие техники боя придётся переделывать с учётом новых данных, а это та ещё морока. Лучше уж идти к этому постепенно.

Да и надо было видеть лицо мужчины, который как минимум был раза в два шире меня, а про величину его мышц и говорить не стоило, когда я в штанге легко взял вес в сто килограмм, а вот он в это время занимался только с шестьюдесятью и то весь устал. Каюсь, не удержался, но это было последнее моё упражнение в зале, и после подобной демонстрации я поспешил его покинуть. А то еще бы нарвался на чью-то оскорбленную честь.

Ну а дальше я спустился в зал единоборств, где и без присмотра наставников стал заниматься с макиварой. Для отработки ударов она подходила очень хорошо, а тут ещё была вся такая новенькая без следов крови, как будто с ней никто не занимался до меня. Просто прекрасно.

Так же как и упражнения в тренажёрном зале, так и нанесение ударов по макиваре погружало меня в спокойствие. Я всё пытался раствориться в мире, как мне советовал мастер Хоронар. Пусть я и делал это по-своему, но никто и не давал мне стопроцентной методики. Похоже, через этот этап я должен был пройти сам.

Да и стоит признаться, что всё это мне действительно нравилось. Каждый удар, ощущения от попадания в руках и ногах. Капельки пота, стекающие на глаза, размеренно тихое дыхание. Всё это действительно было своеобразной музыкой, о которой так часто говорил мастер Хоронар.

У него вообще было много всего, связанного с философией в словах, и порой смысл того, что он мне сказал, доходил до меня только спустя время, вот в такие вот моменты. Сейчас я был полностью погружён в свою тренировку и видел вместо макивары противника, которого я должен победить.

Противник попался пусть и не сильный, но очень умелый в обороне, и мне всё никак не удавалось преодолеть её, чтобы добраться до него. Удар шёл за ударом, но мой противник всё ещё продолжал держать удар и будто насмехался над моими попытками. Я настолько поверил в это, что и сам погрузился в ярость. Причём ярость холодную, когда голова продолжает соображать как наносить удары с наибольшей эффективностью, но в теле полной энергии, которую оно требует выпустить наружу.

Удар, ещё удар. Постепенно канаты, что обматывали деревянный столб для смягчения удара, размочаливались всё сильнее. До того как я приступил к заданию, порученному мне мастером Дорном, такие удары, скорее всего, уже заставили бы мои руки кровить, но теперь ударная поверхность моих кулаков была набита до такой степени, что подобное было лишь небольшим неудобством. Кажется, что это фантастика, но, действительно, кожа на руках стала более устойчивой к повреждениям и максимум, что сейчас можно было увидеть — покраснения, но никак не царапины или даже стёртую кожу.

Вместо рук всё больше страдали канаты, и в конечном итоге я не только разорвал часть канатов очередным ударом, но ещё и ударил так, что мой кулак промяли верхние слои дерева, оставив там внушительную вмятину.

Это действие выбило меня из моего состояния, и я с некоторой толикой удивления посмотрел на дело своих рук. Причём буквально, м-да.