Книга Пожиратель демонов. Том 4, страница 64 – Андрей Ткачев, А. Байяр

Учитывая, сколь много Ромео пришлось пережить на службе Совету Инферно, вплоть до телесных наказаний, наверное, пребывание в моем поместье было для него сродни отдыху в санатории.

Со дня на день мы должны были спуститься в Бездну и уже вовсю готовились к совместному рейду с четырнадцатого по двадцатый этаж, вот только неожиданный приезд Императора в одночасье обрубил наши планы на корню. Еще неизвестно, насколько он здесь задержится и какие условия мне поставит, раз уж соизволил нанести личный визит.

Плохое у меня было предчувствие, а мои предчувствия редко обманывали меня…

* * *

Когда кортеж с гербами правящего рода Романовых въехал на подъездную дорожку, мы с Алисой и Данилом уже стояли у подножия главной лестницы, готовые к приему государя. Ромео занял место позади меня, чтобы не отсвечивать, а Игорь Владимирович вместе с десятком отобранных гвардейцев расположились по бокам стройной шеренгой.

Сам императорский кортеж оказался небольшим. По числу карет я мог насчитать примерно человек двадцать пассажиров. Если Георгий Михайлович на время путешествия остановился в своем иркутском имении, должно быть, к эпицентру он взял лишь малую часть своей свиты. Охрану по большей части.

Согласно правилам гостеприимства, досточтимого и желанного гостя полагалось встречать хлебом и солью. Именно поэтому ни хлеба, ни соли у нас при себе не было. Пожалуй, единственным человеком, ради которого мои слуги пекли каравай, был Сергей Александрович Ланский. И только лишь потому, что он, действительно, был достоин моего уважения и доверия.

Раз уж я прямо не мог сказать Георгию Михайловичу о том, что видеть его здесь никто не хочет, не лишним было хотя бы намекнуть на это без риска отправиться на плаху за оскорбление Императора и государственную измену соответственно.

— Его Императорское Величество Георгий Михайлович Романов прибыл! — звонким голосом уведомил нас лакей и отступил чуть в сторону от кареты, пропуская ее пассажиров вперед.

Первым на мощеную дорожку ступил высокий мужчина лет тридцати пяти с темными волосами и тронутыми сединой висками. Орлиный нос и волевой подбородок выдавали в нем человека упорного и решительного, а мощная аура — талантливого одаренного. Впрочем, его сходство с портретом Императора было никаким, так что, скорее всего, он был одним из его приближенных.

Сам Георгий Михайлович покинул карету последним. Вот в нем я сразу признал нашего государя. Слегка вьющиеся волосы с проседью, ухоженные усы и пронзительный взгляд черно-карих глаз — совсем как на портрете. За исключением того, что с момента его написания мужчина внешне постарел лет на десять.

Полы дорожного плаща из струящейся золотистой ткани с меховой оторочкой прочертили по земле, собирая пыль, и сейчас нам всем предстояло преклонить колени, дабы выказать Императору свое уважение.

Выказать уважение убийце моих родителей и разорителю рода Морозовых, чтобы лишний раз потешить его и так высокое самолюбие…

Алиса настойчиво потянула меня за рукав, пока я молча продолжал сверлить лицо Георгия Михайловича взглядом. Он так же уверенно, храня молчание, смотрел на меня в ожидании поклона, и пауза эта затягивалась.

Затягивалась до неприличия.

Наконец я, тихо выдохнув, опустился на одно колено. Склонил голову.