Книга Кузнец. Том 4, страница 91 – Андрей Ткачев, Евгений Пожидаев

Работники лаборатории ведь в самом деле испытывали алхимию и различные магические сыворотки на тварях из Подземелья. Так вот, это вызвало у нас такое удивление, потому что это, разумеется, запрещено законами Империи. То есть, Альберт Альбертович встрял по-крупному, осталось только все это заснять, чем и занимался Наглый.

— Р-р-р! — взревел один из монстров, что сидел в клетке.

— Направь, покажи, — я осторожно прикоснулся к камере и направил объектив на монстра.

Наглый заснял, как тварь грызла толстую решетку из не самого простого сплава. Причем свои зубы и клыки монстры не щадил вовсе, они разлетались в стороны, вместе с искрами, а затем вдруг звенья решетки начали поддаваться.

Глеб, все еще снимая происходящее, сделал несколько шагов назад. Мы со старшим братом тем временем материализовали духовное оружие. И как раз в этот момент тварь, будто напитавшись силой, смогла вырваться на свободу.

На нас кинулось нечто, похожее на хищного дуокабана, только с шипами по всему телу и кислотными железами, которые покрывали всю спину. Благо, монстр не сумел никого ранить. Брат ловко пронзил его глотку духовной рапирой, а я раскрошил череп точным ударом молота.

После я добыл из трупа манакристалл и показал его в камеру. Мне не пришлось даже ничего говорить. Любой Искатель, что хоть раз убивал монстра, только при виде этого необычного кристалла поймет, что таких в Подземелье не бывает. А это и есть вмешательство, которое запрещено законом.

— Снял, — довольно сообщил Глеб.

Позже я увидел, как один из наших людей стащил из лаборатории монстрика, похожего на бронированного крота. Причем гвардеец сделал это ровно в тот момент, когда Гена ушел в другое помещение. Да, нам все еще удавалось держать приручателя втайне от него. Хотя, возможно, брат и не стал бы его забирать на благо рода, но я не был в этом уверен.

— Будьте с ним особенно осторожны, — сказал я.

— Господин, Юра же профессионал.

— Ага, профи из седьмого «Б», — улыбнулся я и хлопнул парня по спине. — Попадаешься моему брату на глаза — сам знаешь, какие будут последствия.

Закончив со сбором всех существенных улик, в том числе видеозаписей и фотоматериала, мы собрались и уехали. Конечно, почти сразу после нашего уезда Альберт Альбертович узнает о случившемся, но — плевать.

Это даже хорошо, пусть злится и допускает ошибки, он все равно не посмеет напасть на поместье. Ведь теперь мы все под надзором Имперского Сыска и спасибо за это глупости Щеглова.

* * *

А на следующий день, если семь утра и две минуты можно считать таковым, мне позвонил Альберт Альбертович Черепанов. Он так орал, будто его монстры за задницу покусали. Я, конечно, убрал динамик подальше от уха, дождался, пока из него лавиной перестанут литься проклятия и только потом сказал:

— Я тоже очень рад нашему неожиданному знакомству.

Собственно говоря, и незачем мне с ним что-то обсуждать, спорить или доказывать. Мне жутко хотелось его уколоть, вот только я уже это сделал и не словом, а делом.

По прошлой жизни помню один охотничий принцип. Очень занимательный.

Натягиваешь лук, стрела срывается с тетивы и ты вроде бы целился в статного оленя или какого-нибудь хищника, но стрела скрывается в растительности и тишина — мимо.

А вот когда стрела улетает в кусты, а затем звучит пронзительный вой — попал. Так вот, этот самый утренний звонок Черепанова-старшего — это лишь его вой, после того, как я «попал». Еще бы, ведь теперь ему точно придется свернуть деятельность лаборатории.