Книга Родословная. Том 6, страница 45 – Андрей Ткачев

— Спасибо, — негромко сказала она. — В какой-то момент я, в самом деле, почти поверила, что смогу тебя достать.

— Почти — ключевое слово, — весело усмехнулся я. — Но ты была хороша. Как всегда.

Катрина фыркнула, но не возразила. На её лице было написано удовлетворение. Несмотря на поражение, бой для неё был важен — как способ проверить себя и напомнить остальным, кто она есть. Именно за это я её и ценил.

Через несколько минут тренировочная зона вновь наполнилась звуками ударов, выкриками и движением. Бойцы вдохновились после показательного боя. Они разбились по парам, кто-то повторял связки, кто-то — стойки, кто-то обсуждал, как я блокировал удары Катрины.

И пусть это был всего лишь один бой — эффект от него оказался куда более широким. Именно через такие вещи формируется дух рода. Через уважение к силе, стремление к росту, к пониманию, как действовать в бою.

Я лишь тихо наблюдал, позволяя себе немного расслабиться. Иногда вот такие минуты были даже важнее всех документов, стратегий и переговоров.

— А зачем, собственно, пришёл? — спросила меня Катрина. — Просто так или?..

— Да, по сути, просто так, — пожал я плечами. — Неожиданно появилось немного свободного времени, и я не знал, куда себя деть. А тут представилась возможность посмотреть, как вы тренируетесь. А дальше… ты уже сама знаешь. Взяла и притянула меня сюда, устроив показательное выступление.

— Но ведь работает, — усмехнулась она и толкнула меня плечом.

Катрина, как всегда, была сама непосредственность. В отличие от многих моих знакомых, она оставалась контактной и открытой — и это не мешало ей утащить меня в постель, но при этом не предъявлять никаких прав или требований после.

Она просто так жила: брала от жизни всё, что можно. И, стоит признать, после того, как я взял её под своё крыло и сделал частью своего рода, она изменилась.

Раньше в ней ощущалась затаённая грусть, которую она тщательно скрывала — и от меня, и от остальных. Она пыталась носить маску, убеждая всех, что у неё всё хорошо. Но иногда эта маска трещала — и тогда становилось видно, как ей тяжело. Сейчас же этой грусти больше не было. Катрина наконец жила так, как хотела. И, смею надеяться, её жизнь и дальше будет связана с моим родом. Где я ещё найду такого ответственного наставника?

Тем более — наставника, способного воспитать бойцов и быстро поставить их на ноги. Как бы я ни откладывал это, но рано или поздно мне придётся расширяться ещё больше. Чтобы поддерживать состояние рода, его нужно развивать — если не количественно, то качественно. Потому что род жив, пока он растёт.

Я не хочу больше повторения того, что было, когда я только очнулся: от всего рода остался один человек. Если бы линия крови тогда прервалась… не знаю, смог бы я вообще пробудиться от столь долгого сна.

Но главное — всё удалось исправить. И что уж скрывать, я никогда особенно не задумывался о будущем. Жил сегодняшним днём. А после смерти Никлауса у всех первородных появилась долгожданная свобода — та самая, с которой мы и не знали, что делать.

Для моих братьев и сестёр это стало уже рутиной: они прожили пятьсот лет в таком состоянии. А я, можно сказать, только вчера осознал, что теперь не нужно слушать приказы отца. Можно поступать, как хочешь.