Книга Князь Целитель 5, страница 97 – Андрей Ткачев, Сергей Измайлов

В этот раз у парня были повреждения, почти сопоставимые с теми, что и у пострадавших в Аномалии охотников и солдат. При этом он держался вполне достойно и не истерил, лишь постанывал и шипел. Может, его просто оглушило и поэтому такая вялая реакция?

Позади себя я услышал шаги и чьё-то знакомое дыхание. Обернувшись, я увидел на фоне дверного проёма коллектив приёмного отделения почти в полном составе.

— Я вот думаю, — сказал Герасимов, выразительно и злобно растягивая слова. — К ветеринару его отвезти или самому прямо здесь кастрировать?

— Ржавыми ножницами, — подхватил идею Василий Анатольевич.

Арсений уставился на меня такими испуганными глазами, словно все эти угрозы прозвучали именно из моих уст.

— Они это что, серьёзно? — дрожащим голосом произнёс парень и рефлекторно прикрыл уже вылеченной рукой то, что у него хотели отнять.

— Ну так, иносказательно, — ухмыльнулся я. — Но приятного всё равно мало. А если ты не исправишь ситуацию, то Анатолий Фёдорович вполне может осуществить свои пожелания.

— Г-господа, — Сеня, видимо, наглядно представив, что ему грозит, начал заикаться. — Я в-вам обещаю, я всё исправлю, ч-честно-честно! Я сам к-кафель куплю, рабочих найму, ок-кно новое вставлю, я вам обещаю! Нет, я к-клянусь!

— Хм, — издал неопределённый звук Герасимов. — Предложение заманчивое. Но с другой стороны — бессмысленное. Забейте окно фанерой, чтобы здесь птички не гадили.

Мы с Арсением переглянулись. Он недоумевал от того, как легко ему обошлась его ошибка в расчётах, а я от того, что Герасимов не стал пользоваться в итоге заманчивым предложением обновить манипуляционную, которая ох как давно в этом нуждалась.

— Чего вы носами водите? — усмехнулся мой наставник, все остальные стояли и молчали, а некоторые тихо посмеивались. — По проекту нового приёмного отделения здесь будет проход для транспортировки пациентов на каталке, манипуляционные теперь будут в самой пристройке.

Грохот упавшего с сердца Арсения камня не уступал недавнему взрыву, уничтожившему манипуляционную. Я даже почувствовал лёгкий бриз от его выдоха. Персонал отделения начал медленно рассасываться по своим рабочим местам и вскоре в дверном проёме остался один Герасимов.

— Но оборудование, про которое я говорил, всё равно надо сделать, — строго сказал Анатолий Фёдорович. — Иначе я и, правда, за ножницами пойду.

— Сделаю, Анатолий Фёдорович, — начал тараторить Арсений, кланяясь чуть ли не в пояс, благо хоть заикаться перестал. — Обещаю, всё сделаю! Всё будет в лучшем виде, по последнему слову науки и техники, как говорится.

— Ловлю на слове, — буркнул Герасимов, окинул прощальным взором разруху, развернулся и ушёл.

— А где фанеру взять? — пробормотал Арсений, подходя к окну. Из рамы торчали треугольные куски стекла, словно оскал огромной акулы.

— Близко не подходи, — сказал я парню, придержав его за рубашку. — А то ещё на голову стекло посыплется. А фанеру сейчас найдём, я видел в подсобке. Осталась от ящиков, в которых привезли оборудование для палаты интенсивной терапии.

Я вышел из палаты, артефактор топал следом, я слышал его шаги и грустное сопение. Куски фанеры в подсобке оказались недостаточно большими, но можно приколотить пару самых больших поперёк окна, как раз закроется. Здесь же нашёл молоток и подходящие по размеру гвозди, собирался сначала вручить это всё виновнику, но быстро передумал. Буквально через минуту придётся лечить отбитый палец. Сделаю-ка лучше сам. Хоть я и не мастер в таких делах, но мои «золотые рученьки» не совсем уж из золотой растут.