Книга Последний из рода. Том 2, страница 89 – Георгий Сомхиев

Лис постучал три раза и у двери открылась створка, откуда показалась чья-то пара глаз.

— Пароль, — сказал мужской голос за дверью.

— Я тебе сейчас эту дверь выбью вместе с тобой, — спокойным голосом ответил Лис, но от этого ещё больше начинали бегать мурашки по коже.

Чего это он так резко?

— Пароль принят, — ответил мужской голос и дверь отворилась. За ней стоял какой-то ничем непримечательный мужик в гражданском, и и ответил — Прошу прощения. Не признал.

Лис проигнорировал его извинения, и мы пошли вперёд, по неширокому, но длинному тёмному коридору.

— За что ты так с ним? — спросил я, обернув голову в стороны мужика.

— Я к ним не первый день прихожу самолично. Мне разрешено входить и выходить когда угодно, даже если не знаю пароля. Но конкретно этот должен обязательно попортить мои нервы. Понаберут дебилов, — недовольно ответил Лис.

— Как же я тебя прекрасно понимаю. Сам один раз на свой же завод попасть не мог. Всякое бывает, — сказал я и заметил, что коридор резко сменился на большой зал, где сидели мятежники.

Одетые тоже в гражданскую одежду, кто как попало, они ничем особо не занимались, по ощущениям только убивали время.

Кто-то нож точил, кто-то консерву ел, третьи вовсе в домино играли… Не такой я себе представлял партизанскую войну.

— Я по-другому представлял себе сопротивление… — даже немного разочарованно сказал я, глядя на эту толпу.

— Эти на отдыхе. Казарм привычных для них нет. А нам с тобой к ним в штаб, — сказал Лис и не прошло двух секунд, как возле нас появился паренёк, и отдав честь, сказал, что сопроводит нас к их командиру.

Мы молча последовали за ним, плутая дальше по коридорам, пока не подошли к ещё одной двери, открыв которую предстал штаб. Ну оно хотя бы отдалённо на него походило.

Один большой стол, на которой лежал маяк и горела карта Адвера с красными точками на ней.

Несколько стульев, рация и сам командир, в котором я признал усача, начальника тюрьмы Альбатрас, что сидел за столом и о чём-то размышлял, глядя на карту.

Как тесен мир, как тесен мир, любил причитать мой отец. Теперь я кажется понимаю почему.

Стоило нам войти, усач сразу обратил на нас внимание, одним движением руки указал подчинённому покинуть помещение и закрыть за собой дверь, после чего встал, посмотрел на нас и обратился ко мне:

— Здравствуй, Лис. И тебе привет, сбежавший из тюрьмы шутник. Не в обиду, — сказал усач, глядя на нас и слегка улыбаясь.

Я снова оценил его взглядом. Невысокий, но слегка крупный мужик лет сорока, с морщинами и фальшивой улыбкой на лице, за которой он скрывал усталость и наверное даже разочарование в мире.

Я не читал его эмоции, но это можно сказать, чувствовалось. Я сам проходил через подобное состояние и заметить схожее в человеке стало не такой уж трудной задачей.

Не удивлюсь, если он будет находиться в глубокой депрессии. Впрочем, я сам в психологи не записывался или в психиатры, могу и ошибаться.

Вроде похожее состояние я почувствовал у старейшины Хо. Надо будет как-нибудь это подтвердить. А пока что заняться своими делами, а не рефлексировать бесконечно о своём.

— Если я буду обижаться на каждую мелочь, то утону в крови. Тем более это я первый начал провокацию, — пожал я плечами.

Этот человек не пытался меня оскорбить или как-то задеть, только пошутить. Чего из-за одной шутки на него сердиться? Это уже невменяемостью попахивает. Хотя в мире и таких полно, особенно среди людей моего возраста, которым лишь бы повод руками помахать.