Книга Первый из рода. Том 2, страница 66 – Георгий Сомхиев, Сергей Каспаров

— То что мы не имеем права проиграть, — сказал я, садясь рядом с другом. Несмотря на открытость перед друг другом, мы редко вели задушевные разговоры.

— Нет, Нил, выиграем мы или нет, разницы не имеет, — меня словно окатили ведром ледяной водой из озера. Я неверяще смотрел на своего друга — человек, который не меньше моего рисковал жизнью, спасая людей, говорил, что вся наша борьба бессмысленна?

— Ты шутишь или издеваешься? — руки непроизвольно сжались в кулак. Мне захотелось зарядить по его дурной башке, чтобы выбить из него всю дурь, но я сдержался. Если человек говорит нечто подобное, то для начала стоит его выслушать и понять, почему он так считает.

— Если бы, Нил. Человечество не учится на своих ошибках, — на миг по его телу прошла дрожь, словно холодная сталь упёрлась в спину. — До нападения хаоситов было неисчислимые войны. Одна за другой, столетие за столетием, мы режем, убиваем друг друга, чтобы поделить несчастные ресурсы и упиваться властью. Не станет хаоситов — человечество вновь ополчится против самого себя. Что тогда останется, скажи мне? Посмотри на этот мир. Здесь не осталось ничего, это пустошь. Счёт погибших идёт даже не на сотни миллионов, а на миллиарды. Мир не будет таким, какой он есть.

— Ради чего тогда мы сражаемся? Ради чего ставим свои головы под гильотину? Ради чего умираем в муках, отрывая победу зубами? — хоть так постарался я взбодрить парня, напомнить ему то, зачем мы убиваем химер.

— Это всё ради мести, Нил. От нашей победы зависит ровным счётом ничего. Победим — человечество добьёт самого себя. Не сразу, так потом. Проиграем — итог всё тот же. На ошибках прошлого мы учимся, чтобы жить настоящим и добиваться светлого будущего, только человечество так ничему не научилось, — мой друг поднял указательный палец в сторону города. — Город, уничтоженный фанатиками тому пример. Если люди не хотят помочь самим себе, то как мы им поможем? Не за такое будущее я шёл сражаться.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но промолчал, вместо этого обдумывая слова. Что я мог вообще возразить, если Седрик говорил правду. Как бы я не любил этот мир, люди в нём поддавались своим порокам. Быть может, если не они, мы бы одержали тогда победу, а может и нет. Прошлого не изменить, можно лишь рассуждать, как оно могло быть.

Чем больше я размышлял над словами друга, тем сильнее разделял его чувства. В тот момент я ещё не пришёл к выводу, что во все времена будут рождаться герои, что не дадут человечеству погибнуть. В тот момент эта мысль только зарождалась, и слова Седрика стали для меня толчком.

Вместо этого я напомнил ему о другом. О том, что такое быть эфиромантом.

— Седрик, мы сражаемся не только ради мести. Нас связывает в том числе долг перед фамильярами. Они пришли к нам, доверились и попросили о помощи. Они дали силу, чтобы противостоять захватчикам. От нашей победы зависит не только судьба человечества, а существование астрала. Вспомни хоть Снежинку. Разве не ты мне говорил при нашем знакомстве, что хочешь вернуть ей дом таким, какой он был?

Теперь пришла очередь Седрика молчать. Несколько минут мы молча смотрели вперёд, пока мой друг наконец не поднялся на ноги.

— Ты прав. Возможно, всё не так безнадёжно. Может даже у человечества есть шанс на выживание, раз мы за столько времени не перебили друг друга, — он повернул ко мне голову и протянул руку. — Пойдём. Пора закончить начатое.