Книга Профессор магии на полставки. Том 7, страница 87 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Всё так, — сложил я руки на груди. — Игорь Васильевич может подтвердить, что никого, кроме нас, в том помещении быть не могло. Да и камеры тоже. Глава Гильдии кабинет не покидал. К тому же, мы действовали аккуратно, и не убили никого из Искателей.

— Камеры слабое доказательство, сами же понимаете… — устало произнесла Виктория, потирая переносицу. — Иллюзорную магию никто не отменял. Что ещё важнее — вы могли подменить тело. Это я верю вашим словам, но другим этого будет маловато. А ментальную проверку вы почему-то отказываетесь проходить. У нас же работают профессионалы — лишнего из вашей головы ничего не вытянут.

Несколько секунд я молчал, обдумывая ответ. Затем решил, что всё-таки могу довериться Некрасовой.

— Во время боя произошло кое-что, о чём я не могу рассказать. Даже вам, — покачал я головой. — Надеюсь, вы поймёте.

— Я всё прекрасно понимаю, — незамедлительно ответила и посмотрела мне в глаза. Я заметил, как румянец появился на её щеках. — Вам не будут предъявлены обвинения. Единственное что будет запрещено покидать Российскую Империю до выяснения всех обстоятельств. Это максимум, что я могу позволить. Гильдия Искателей — международная организация…

— Этого более чем достаточно. Спасибо, — улыбнулся я и улыбнулся. — Вы и так многое сделали. Я это ценю.

Уж не знаю почему, но румянец на лице девушки стал ещё ярче. У неё тут же нашлись срочные дела, и на этой ноте она быстро попрощалась со мной. Непривычно мне было наблюдать такое поведение.

— Любовь на каждого влияет по-разному, — как обычно высказал своё мнение Ворон.

— А ты, я так посмотрю, эксперт, — меня от услышанного аж пробрало на смех.

— Так говоришь, будто я не могу кого-то любить, — тут же возмутился фамильяр.

— А ты любил? Насколько я знаю, у вас нет чувств, — приподнял я левую бровь.

— Любовь проявляется по-разному. И ранит она сильнее любого ножа, когда приходит время расставаться, — слова Ворона звучали не столько как издёвка или попытка выпендриться, сколько как откровение. — И можно лишь оттягивать этот момент. Такая вот правда жизни.

— Больше звучит как философия, — подметил я.

— Значит, пусть будет ею, — равнодушно ответил фамильяр, после чего исчез, оставив меня наедине с собой. Ну как наедине? Оставались ещё те, с кем следовало поговорить. Например, с Кайросом.

У парня тоже накопилось немало вопросов, на часть которых я ответил. Раз уж он помог, то я посчитал должным ввести его хоть немного в курс дела. Правда, пришлось о многом умолчать, чтобы не подставить ненароком первого принца и Некрасову.

С Чернышевым разговор вышел покороче. Он не стал ничего расспрашивать про «Крах», Сайфера, Вестника, Архитектора. Должно быть понимал, что всё равно ничего рассказать я не смогу или не захочу. Вместо этого он произнёс:

— Позовите, если понадобится помощь. Я и остальные вам помогут, — ответил Чернышев, и взяв небольшую паузу, добавил: — Все виденные вами охотники, как и я, давно отошли от дел. Однако никто из них не прочь снова взяться за оружие.

— Так значит вы охотились за Лаврентием Матвеевичем незаконно? — приподнял я бровь и бросил многозначительный взгляд на мужчину. Об этой детали при нашей встрече он почему-то не упомянул, хотя стоило бы.

— Можно сказать и так, — сказал мужчина и провёл ладонью по лицу. — Лаврентий Матвеевич был мне хорошим другом. Несмотря на последнюю нашу с ним ссору и неразделённые взгляды, я по-прежнему его уважал. Когда его «убили», я посчитал своим долгом найти убийцу и отомстить. Особенно когда нашлись следы применения магии тьмы, — сжал он кулаки на этих словах. — Проведя небольшое расследование и подняв старые связи, я собрал команду, а дальше вы и сами знаете, что произошло. Теперь даже не знаю, как быть дальше. Организовать похороны, объясниться перед Имперской Службой Безопасности и бывшими коллегами, а дальше… Дальше не знаю.