Книга Профессор магии на полставки. Том 2, страница 30 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Вы просто не понимаете все радости тренировок, — заявил Громов. — Самое приятное, когда видишь прогресс своими глазами. Так что гоняйте нас, Алексей Дмитриевич, лишь бы мы сильнее становились.

А вот со здоровяком, чувствую, мне придётся тяжко… Да для него любое наказание станет благословением…

* * *

Собираясь вернуться домой, я не ожидал, что по дороге встречу графа Оболенского. Нет, я знал, что он тоже находится на турнире, но не думал, что он будет искать со мной встречи.

— Поздравляю с победой группы, — сказал он, махая мне рукой. Вид, правда, был у него какой-то хмурый. Интересно, что случилось?

— Благодарю, Дмитрий Александрович, — улыбнулся я и установил вокруг нас звуковой барьер. — Я так понимаю, вы не ради поздравлений пришли ко мне.

— К сожалению, — вздохнул он и добавил: — Я насчёт судейского состава.

— Если вы о том, что это дело рук оппозиции Академии, то я догадался, — сказал я, встав напротив мужчины.

— Я не совсем об этом хотел поговорить, — покачал головой граф, чем удивил меня. — Насколько мне известно, в Академии плетётся заговор. Кто-то планировал использовать чистки в своих целях. То, что пытались исключить ваших учеников, лишь подтверждает эту информацию.

— Чистки — это идея ректора? — поинтересовался я.

— И первого принца в том числе. Они считают, что в Академии должны учиться те, кто хочет стать сильным. Аристарх Евгеньевич ещё до вашего появления упоминал, что Академия давно потеряла свой престиж и он собирается это исправить, — объяснил ситуацию граф. — Из этой ситуации оппозиция пытается выжать максимум. Дело в основном касается простолюдинов, но я не о них хотел поговорить. Вы слышали, что говорят о ваших студентах?

— И что же?

— Говорят, что вы обучаете их запретной магии. Только доказать это не могут, лишь предполагают.

От услышанного мне захотелось закатить глаза. Какая, к чёрту, запретная магия? Они вообще в своём уме?

— Такое впечатление, что в Академии преподаватели привыкли говорить за спиной всё что вздумается, — сказал я и почувствовал, как кто-то следит за мной.

Раз Ворон никак не отреагировал на опасность, то значит угрозы наблюдающий не представлял. Наверняка кто-то из знакомых, кто не хочет выдавать своё присутствие.

— Не стоит, Алексей Дмитриевич, — вежливо улыбнулся граф, по-своему поняв мои слова. А может то, что я внезапно напрягся, ввело его в заблуждение. — Они не распространяют слухов, да и после услышанного вряд ли кто-то станет это делать. Уверен, что ни у кого не возникнет желания вызвать вас на дуэль. Разве что у Чернышева.

— Дуэль — это крайнее средство, я не собираюсь к нему прибегать без необходимости, — успокоил я Оболенского и сразу же добавил: — Ладно, не суть. Давайте вернёмся к заговору. В чём он заключается? Известны его детали?

— Вот здесь как раз есть сложности, — нахмурившись, признался граф. — Детали мне неизвестны. Только то, что они хотят неким образом сместить ректора с его должности и добиться того, чтобы вы покинули Академию. Выходки судейства — это только часть их плана, и я не могу быть уверен, что они что-нибудь не выкинут.

— Пусть попытаются, — хмыкнул я и сложил руки на груди. — Меня эта ситуация всё сильнее раздражает. Если не угомонятся, их угомоню я. Думаю, здесь больше нечего обсуждать.