Книга Младший сын князя #04, страница 59 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

Возможно, он и был открыт, но как бы это противоречиво ни звучало, показывал лишь то, что сам хотел показать. Читать такого человека было сложно, и порой он выдавал очень необычные реакции на события. Не те, что прогнозировал Гиневард, а ведь он считал, что в чтении людей он как раз хорош.

Возможно, всё это потому, что Евгений жил вдали от аристократического общества? Как один из вариантов. Если живёшь вдали от интриг и козней вокруг себя, то разве сможешь сам научиться хитрости? Маловероятно. С другой же стороны, быть может, он решил пойти по стопам своего отца?

Этот вариант виделся Гиневарду куда логичнее. Князь Дмитрий Алексеевич Львов имел довольно тяжёлый характер как раз из-за этой черты. Он либо молчал, либо прямо говорил, что думает о том или ином человеке. Причём мог это делать по праву силы, с которой приходилось считаться.

Подобное очень сильно выделяло его на политической арене. Те, кто шёл к Львову с целью заключить союз, могли быть уверены, что хитрить он не станет и ему можно будет твёрдо доверять, по крайней мере, в рамках заключённого договора точно. На фоне остальных аристократов это выглядело перспективным вариантом.

Другое дело, что князь дураком не был и попытки хитрить ему в ответ жёстко пресекал. Вплоть до той степени, что мог объявить войну всему роду, который вдруг захотел использовать Львовых без их ведома.

Частично из-за этого у Львовых появилось такое сильное влияние и такое количество противников, пытающихся снизить мощь рода. Особенно попытками устранить потомков князя, в том числе нарушая многие негласные запреты, за которыми следил сам правящий род.

Будто они не понимают, что терпение у Его Императорского Величества не безгранично, и в один момент они могут исчезнуть. Несчастный случай может случиться с каждым.

— Молодой господин? — вырвал его из мыслей пожилой дворецкий, который незаметно вошёл в комнату. Интересно, что его тайному защитнику от него понадобилось?

— Да, Вильям? — обратился к нему Гиневард.

— Всё в порядке? Вы к еде почти не прикоснулись, — взглядом указал он на чуть больше чем наполовину полную тарелку овощей.

— Просто задумался, — коротко ответил Гиневард.

— О княжиче Евгении? — догадался Вильям.

— О нём, Вильям. Я впервые встречаю человека, который одновременно похож и не похож на себя, — Гиневард с неизменным выражением лица посмотрел на дворецкого. — Тебе ведь тоже не показалось?

— Сложно сказать, — покачал головой Вильям. — Я за ним не следил, но он не похож на юношу, что вырос в теплице, как нам докладывали до этого шпионы.

— Почему ты так решил? — поинтересовался Гиневард.

— Рыбак рыбака видит издалека, — ответил поговоркой слуга, слегка пожав плечами. Такую вольность дворецкий мог себе позволить, благо служил роду Рязанских очень много десятилетий, и был подле молодого господина с его рождения. — Не могу сказать этого прямо, у меня нет доказательств, это невозможно уловить глазами, но внутреннее чувство твердит, что он каждую секунду анализировал обстановку вокруг себя.

— Вот как… — только и сказал Гиневард, задумавшись о своём.

— В таком возрасте даже во время боя, когда все чувства обострены до максимума, очень тяжело осознавать всё происходящее вокруг. Он же делал это неосознанно.

— Такого даже я не умею… — задумчиво произнёс Гиневард.