Книга Империя #3, страница 31 – Андрей Розальев, Жан Аксёнов

Вжик — и две пилы, работая одновременно, вошли в древесину. Далеко не так быстро, как циркулярка, но гораздо быстрее, чем стамеска в руках сколь угодно опытного столяра.

Брусок из пропиленного паза выпал, я подхватил его и отбросил в сторону, в ящик, в котором, пока мы проводили юстировку, скопилось уже немало обрезков.

Каретку на место.

Всё, готово.

— Минута двадцать на паз! — сообщила Шурка.

Настал ответственный момент. Я извлёк вторую деталь из зажима и приставил к другой. Шип вошёл в паз плотно, но без особых усилий — только слегка киянкой постучать пришлось.

Степан, который до этого наблюдал с заметным скепсисом, подошёл и провёл рукой по ровной, с едва заметной полоской стыка, поверхности соединения.

— Чудеса… — выдохнул он, покачав головой.

— Теперь очередь копира, — объявила Шурка, устанавливая образец подкоса на станину второго станка.

Это у нас едва ли не самый сложный элемент всей конструкции — торцевая деталь с несколькими плоскостями резания. Шурка закрепила образец в верхнем зажиме, установила заготовку в нижнем и включила фрезер.

Три минуты — и копия, снятая со станка, чётко вошла в изготовленный Степаном образец затяжки, ответную часть узла.

Степан подёргал соединённые детали, но узел держался, и раскачиваться не хотел. Чтобы вытащить одну деталь из другой, пришлось применить некоторое усилие.

— С такими помощниками, Ваше Сиятельство, мы теперь точно всё в срок сделаем! — вынес он свой вердикт. — Позвольте самому попробовать.

Я молча протянул ему защитные очки.

Степан начал неуверенно, задумчиво. Но разметка с использованием разных линеек не оставляла выбора. Так что постепенно движения плотника становились увереннее, а довольная улыбка всё шире.

Ещё с полчаса Степан и будущие операторы осваивали новые станки, пока не закончились принесённые заготовки. Их сточили, как карандаши, торцуя уже сделанные элементы соединений и снова повторяя ту же операцию. Только тогда мужики, наконец, разошлись, обсуждая новые игрушки.

Мы остались в мастерской втроём. Довольная и очень гордая проделанной работой Шурка решила прибираться, а Катя, которая всё это время стояла в сторонке, подошла поближе, разглядывая станки.

— Вы всё-таки это сделали! — покачала она головой. — Я думала это невозможно!

— Сама поверить не могу! — устало, но счастливо улыбнулась Шурка, сдувая непослушную чёлку.

— Знаешь, — повернулся я к Кате, — есть одна фраза, которую я на прошлой неделе уже говорил Игорю Викторовичу, нашему печнику. Невозможно — не приговор, это всего лишь мнение. Мы можем всё! Главное самим в это верить.

Она внимательно посмотрела на меня, потом на Шурку, потом снова на станки.

— Пожалуй, ты прав, — медленно проговорила она. — Я правда начинаю в это верить. Но сейчас давайте отдыхать. У тебя, Илья, завтра клиент, помнишь об этом?

— Клиент? — я честно попытался вспомнить и не смог.

— Да, как раз иллюстрирующий твой тезис, — улыбнулась она. — Из такого высшего общества, что его пребывание здесь было бы просто невозможно.

— Твоя работа? — догадался я.

— Ну… — Катя изящно присела на край станка. — Представляете, какая история приключилась! Мы просто болтали с подружками, и я немного рассказала, что у нас здесь происходит. И одна из подруг, Света, тут же спрашивает: «А можно я расскажу моему жениху?» Я подумала — отчего бы и нет?