Книга Арсенал Регрессора. Том 3, страница 47 – Оливер Ло

Глаза кицунэ расширились. Её хвосты дрогнули, острия отодвинулись от моего горла.

— Как… — её голос сорвался.

— В его тайной комнате сейчас лежит подделка, — я говорил быстро. — Идеальная копия, созданная Мэнрэйши несколько минут назад. Даже божественное восприятие не заметит разницы. Так что защита в его покоях до сих пор не сработала.

Я вложил жемчужину в её ладонь.

— Ты свободна, лисица.

Тамамо вздрогнула всем телом. Её пальцы сомкнулись вокруг Хоси-но-тамы, и по её лицу пробежала волна эмоций, таких сильных, что на мгновение древняя маска надменности дала трещину.

Она чувствовала тепло собственной души, возвращённой после восьми веков плена.

В золотых глазах блеснула влага. Искренние слёзы навернулись на глаза существа, которое не плакало тысячелетиями. Шок, неверие и что-то похожее на надежду, такую отчаянную и хрупкую, что она могла разбиться от неосторожного слова.

А потом Тамамо взяла себя в руки.

Одно движение век, и слёзы исчезли. Маска холодной насмешки вернулась на место, но теперь в ней появилось что-то новое. Что-то опасное.

— Ну? — голос Нурарихёна прорезал тишину. Повелитель Ночного Парада нахмурился, глядя на свою служанку. — Тамамо. Я жду.

Кицунэ медленно повернулась к трону. Её хвосты снова распустились веером, но теперь их кончики указывали совсем в другом направлении.

Тамамо отступила от меня на три шага. Медленно, демонстративно. Её плечи расправились, спина выпрямилась, и в этом простом движении было больше вызова, чем в тысяче слов.

Покорность исчезла, словно её никогда и не существовало. Девять хвостов распушились веером, каждый пылал золотистым огнём, освещая тронный зал потусторонним светом. Кицунэ стояла лицом к Нурарихёну, и её поза говорила яснее любых слов: она больше не склонит голову.

— Я больше не служу тебе.

Голос Тамамо разнёсся по залу, отражаясь от костяных колонн. Чистый, звонкий, полный силы, которую она прятала восемьсот лет.

Зал замер.

Сютэн-додзи застыл с занесённой дубиной, его маленькие глазки недоумённо моргали. Содзёбо опустил веер, забыв о Кенширо под своими крыльями. Даже Юки-онна, чьё лицо обычно было холоднее вечных льдов, приоткрыла рот от изумления.

Шульгин использовал момент, чтобы выбраться из каменной западни. Кенширо поднялся на ноги, прижимая руку к ране, но его глаза метались между кицунэ и Повелителем демонов.

Нурарихён медленно поднял бровь. Всего одно движение, но воздух в зале сгустился, стал вязким и тяжёлым. Его аура давила на плечи, заставляя низших ёкаев падать на колени.

— Глупая лиса, — его голос был мягким, почти ласковым, и от этой ласки по спине бежали мурашки. — Ты забыла, кто держит твою жизнь в кулаке?

Он щёлкнул пальцами и пространство дрогнуло, в его ладони возник предмет. Нефритовая сфера размером с перепелиное яйцо, молочно-белая, точно такая же, какую я только что вложил в руки Тамамо. Она пульсировала энергией, светилась изнутри, излучала ауру древней силы.

— Восемьсот лет, — Нурарихён повертел сферу в пальцах, любуясь игрой света. — Восемьсот лет ты была самой непокорной из моих слуг. Другие сдались, приняли свою участь, научились любить цепи. Но ты… ты продолжала огрызаться, интриговать, мечтать о свободе.

Он усмехнулся, обнажая острые зубы.

— Поэтому я держу твой жемчуг в особом месте. Под такой защитой, что даже ты, самая способная илюзионистка и обманщица не смогла бы до него добраться.