Книга Арсенал Регрессора. Том 3, страница 20 – Оливер Ло

Стены дворца были живыми. Они дышали, двигались, перестраивались. То, что казалось резьбой по дереву, оказывалось переплетёнными телами демонов, застывших в вечном танце. Окна светились изнутри странным светом, и в каждом мелькали силуэты, слишком многочисленные, слишком разнообразные, чтобы сосчитать.

Это было сердце Парада. Трон Нурарихёна. Место, где хранился Персик Бессмертия.

Моя цель.

Я остановился на краю площади, глядя на парящий дворец. Демоны текли мимо меня, устремляясь к подножию невидимых опор, где их ждали врата, ведущие наверх.

Кенширо Ямамото остановился посреди улицы, которая ещё три дня назад была обычным проспектом с неоновыми вывесками рамен-баров и круглосуточных магазинов. Теперь асфальт превратился в каменную мостовую эпохи Хэйан, а вместо современных зданий по обе стороны высились традиционные усадьбы с изогнутыми крышами и бумажными сёдзи. Неоновая вывеска какого-то караоке-бара торчала из стены деревянного храма, мигая бессмысленными иероглифами, и это сочетание современности с древностью казалось издевательством над здравым смыслом.

Каллиграф провёл ладонью по аккуратно подстриженной бороде, в которой серебрились нити седины. Ему было сорок два, и последние три дня старили его быстрее, чем предыдущие десять лет. Седые волосы, собранные в традиционный пучок на затылке, держались крепко, но Кенширо чувствовал, как устала каждая мышца его тела. Хакама и хаори, в которые он был одет, пропитались влагой от вездесущего тумана, но он не обращал на это внимания. На поясе висел набор кистей разного размера, от тонкой, способной вывести иероглиф величиной с ноготь, до массивной, которой можно было рисовать на стенах зданий. В левой руке он держал тушечницу из чёрного нефрита, вечно полную густых чернил, и эта тушечница была такой же частью его тела, как рука или нога.

Его талант, «Чернила Бытия», позволял ему буквально переписывать реальность. Всё, что он рисовал или писал, становилось реальным, материализовалось из ничего, обретало плоть и силу. Иероглиф «Огонь» порождал пламя. Иероглиф «Стена» создавал барьер. Нарисованный тигр оживал и бросался на врага. Но это была не произвольная магия. Кенширо должен был следовать правилам каллиграфии, соблюдать пропорции и баланс, выдерживать идеальную толщину линий и правильный порядок штрихов. Один неверный росчерк, одно дрогнувшее движение кисти, и заклинание рассыпалось, а накопленная энергия била откатом в самого мастера. Поэтому он работал медленно, методично, с терпением человека, который понимает, что спешка убивает, но результат всегда был безупречен.

Позади него шла группа из двенадцати рейдеров, его личная элитная команда. Лучшие из лучших, прошедшие через десяток Искажений под его командованием. Они двигались бесшумно, профессионально контролируя периметр, и на их тактической броне белела эмблема: стилизованная кисть, выводящая иероглиф «Путь».

Кенширо размышлял о ситуации, анализируя каждую переменную. Прорыв случился три дня назад, и с тех пор он не спал ни минуты. Стена, которую он создал вокруг зоны Искажения, требовала постоянной подпитки. Каждый час, ровно в начале нового часа, он должен был обновлять иероглифы на барьере, иначе чернила начинали тускнеть, а защита ослабевала. Это изматывало его, высасывало силы быстрее, чем он успевал восстанавливаться, но он не мог позволить себе отдых. Слишком многое стоило на кону. Киото был древней столицей, священным городом, колыбелью японской цивилизации. Если Парад вырвется за пределы Стены, демоны хлынут по всей стране, затопят её чёрной волной хаоса и смерти.