Книга Законник Российской Империи. Том 5, страница 123 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Потому что сначала нужно уничтожить старый порядок, — голос Виктора звучал холодно и расчетливо. — Революция пожирает своих детей, Максим. Радикалы выполнят грязную работу по разрушению, а затем будут устранены. И в этот момент люди будут готовы принять любую власть, которая пообещает восстановить порядок.

Я вздрогнул, представив масштаб этого плана. Не просто заговор внутри одного государства, а глобальная схема ввержения мира в хаос, чтобы затем «спасти» его по своим правилам.

— Нам нужен специалист по международным финансам, — решительно сказал я. — Кто-то, кто может проследить все эти потоки до их источника.

— У меня есть человек, — Виктор поднялся, слегка морщась от боли в ноге. — Исаак Гольдштейн. Бывший банкир, сейчас консультирует Бюро по финансовым преступлениям. Если кто и может распутать этот клубок, то только он.

— Он надежен? — я взглянул на Виктора с сомнением.

— Насколько может быть надежен человек его профессии, — пожал плечами мой помощник. — Но он боится Бюро больше, чем дьявола, так что не предаст. Рассказать, в чем дело, не могу, но человек проверенный и увлеченный своим делом.

— Хорошо, привлекай его, — я кивнул, принимая решение. — Но не раскрывай полной картины. Пусть думает, что это обычное расследование финансовых махинаций.

Виктор ушел, чтобы организовать встречу с банкиром, а я остался один с картой и финансовыми отчетами. Чем больше я изучал эти документы, тем яснее становилась картина — «Общество Вечного Огня» создало сложную сеть фондов, компаний и подставных лиц, через которые финансировало различные подрывные движения как внутри Российской Империи, так и за ее пределами.

Один фрагмент головоломки особенно привлек мое внимание — серия транзакций, проходивших через банк, принадлежавший семье графини Воронцовой. Каждый месяц значительные суммы переводились на счета «Лиги поддержки угнетенных народов» — организации, известной своей поддержкой сепаратистских движений на окраинах империи. Впрочем и веских доказательств этому не было — все всё знали, но ничего не делали.

Я сделал пометку, чтобы проверить связи графини Воронцовой с этой «Лигой», когда в дверь постучали.

— Войдите, — отозвался я, не отрывая взгляда от документов.

На пороге стояла Анастасия, моя единокровная сестра. Ее обычно аккуратно уложенные темные волосы сегодня были собраны в простой пучок, из которого выбивались несколько прядей. В руках она держала потрепанную кожаную сумку, из которой торчали какие-то свитки и инструменты.

— Максим, ты занят? — она остановилась на пороге, оценивая царивший в комнате беспорядок.

— Не настолько, чтобы не уделить время любимой сестре, — я улыбнулся, отодвигая бумаги в сторону. — Что привело тебя ко мне? Неужели матушка опять пыталась найти тебе жениха среди своих скучных знакомых?

Анастасия фыркнула, входя в комнату и закрывая за собой дверь.

— Хуже. Она решила, что мои эксперименты с растениями — неподобающее занятие для девушки из хорошей семьи. В век, когда женщины становятся профессорами в Европе, она все еще считает, что дочь министра должна только музицировать и вышивать гладью.

Я сочувственно кивнул. Елена Андреевна, моя мачеха и мать Анастасии, была женщиной со строгими, почти викторианскими представлениями о роли женщины в обществе.