Книга Законник Российской Империи. Том 4, страница 99 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Прошло несколько дней после того судьбоносного вечера в королевском замке. Варшава, казалось, затаила дыхание, ожидая, куда повернется колесо истории и как это отразится на всех. Я наблюдал за происходящим из окна нашей гостиницы, чувствуя себя одновременно главным действующим лицом и посторонним зрителем в этом грандиозном спектакле.

Катарина Лещинская, законная наследница польского престола, действовала с поразительной скоростью и эффективностью. Ее сторонники, те самые «радикалы», о которых нам столько рассказывали, оказались на удивление организованной силой. Они быстро взяли под контроль ключевые точки города, не допустив хаоса и беспорядков.

Народ, вопреки моим опасениям, отреагировал на смену власти с неожиданным спокойствием. Старожилы, помнившие правление династии Лещинских, рассказывали молодежи о «старых добрых временах». На улицах можно было услышать разговоры о том, как при прежних королях жилось лучше, свободнее. Словно пелена спала с глаз людей, и они вспомнили то, что было намеренно стерто из официальной истории.

Карину, получившую серьезное ранение во время переворота, поместили в лучший госпиталь Варшавы. Я навещал её каждый день, наблюдая, как девушка быстро идет на поправку. Её жизненная сила и решимость впечатляли меня всё больше. Тут я и узнал, что целители в Царстве Польском весьма и весьма опытные и эффективные маги.

— Знаешь, Максим, — сказала она мне однажды, лукаво улыбаясь, — я начинаю думать, что ты приходишь сюда не столько из-за меня, сколько из-за здешнего пудинга.

Я рассмеялся, оценив её попытку разрядить обстановку.

— Ты меня раскусила. Признаюсь, пудинг здесь, действительно, отменный, а ты очень удачно не любишь его и отдаешь мне. Но, поверь, твоё общество гораздо приятнее любого десерта. Тем более с тобой я могу тренироваться в польском.

Мы с Вяземским оставались в гостинице, не имея возможности покинуть страну. Старый дипломат находился в состоянии, близком к панике. Он метался по номеру, как синица в клетке, то и дело хватаясь за сердце и бормоча что-то о неминуемой расправе.

— Мы обречены, Максим Николаевич! — восклицал он, заламывая руки. — Эти радикалы… они же звери! Они нас живьем съедят за то, что мы их не поддержали! А я! Я отказал им в поддержке! Даже на шантаж не ответил. Ай… беда моей старой голове.

Я наблюдал за его метаниями, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри меня так и подмывало отпустить какую-нибудь колкость. Но я понимал, что сейчас не время для сарказма. Еще кондратий хватит старика, объясняй потом, мол, погиб, героически исполняя имперский долг. А уж сколько отчетов тогда придется писать, даже думать не хочу.

— Павел Петрович, — сказал я, положив руку ему на плечо, — успокойтесь. Всё сложилось наилучшим образом. Поверьте, если бы радикалы хотели нас убить, они бы сделали это ещё в замке.

Вяземский посмотрел на меня с недоверием.

— Вы так думаете? Но как же… наша миссия… соглашение…

— Наша миссия, — ответил я, — выполнена даже лучше, чем мы могли ожидать. У нас есть соглашение, подписанное законной наследницей престола. Император будет доволен.

Мои слова, казалось, немного успокоили старика. Он опустился в кресло, вытирая пот со лба.

На пятый день нашего вынужденного заточения в гостиницу прибыл гонец. Молодой человек в строгом мундире с гербом Лещинских сообщил об аудиенции.