Книга Системный Друид. Том 5, страница 92 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Ран наклонила голову, что-то перебирая в памяти. Потом загнула один палец, другой, повела ладонью, словно считая улов после удачной охоты.

— Те, что с грибами, — после них в груди стало тепло и пушисто, словно солнышко проглотила. От тёмных, с минералом, в кончиках пальцев защипало, и захотелось драться. От голубых стало скучно, как от мокрого дождя, я их съела первыми и забыла. Кисленькие развязали язык, но я молчала, потому что в комнате никого не было, а с собой разговаривать — это значит сходить с ума, я видела одного волка такого, лучше бы он умер, чем так жить.

Луна записывала, и перо у неё подрагивало.

— Вик, — сказала она, не поднимая головы, — это не просто наблюдение, это целый… спектр действия. Она описывает фармакологические эффекты, над которыми в Академии бьются целыми семинарами. И описывает на детских словах, потому что других у неё нет. Вот если бы она понимала нашу терминологию с ее нюансами… — аж загорелись ее глаза от этой безумной идеи.

— Я лиса, у меня слова такие, какие есть. Если у вас есть лучше, дайте, и я буду пользоваться, — Ран пожала плечами и потянулась к моему мешочку с орехами, который я успел перехватить за миг до того, как она сомкнула пальцы.

Я вздохнул и пошёл готовить новую партию. Заметку о том, чтобы прятать алхимию в кольцо-хранилище, я мысленно приколол на самом видном месте. А то так никаких ресурсов не напасешься.

* * *

Зачистки продолжались. С каждым спуском мы проходили глубже, задерживались дольше, вычищали тоннели тщательнее. Гильдейские отряды, которые шли следом, отмечали разницу, и я видел, как менялось отношение к нашей тройке на доске заданий.

Нас перестали воспринимать как странную группу с непонятной рыжей спутницей и начали воспринимать как актив, такой, как все, только который делает общую работу проще. Мелочь, но приятная.

Ран привыкала к городу. Не к людям, к ним она по-прежнему относилась с равнодушием существа, стоящего на несколько ступеней выше в пищевой цепи, но к самому месту. К запахам, звукам, к тому, как устроена жизнь за пределами леса. По дороге к Подземелью она покупала медовые пряники у кондитерши на углу, и та уже привыкла к рыжей девушке с янтарными глазами и перестала вздрагивать, когда их взгляды пересекались.

— Тебе с маком или с орехом сегодня, рыжая моя? — спрашивала кондитерша, крупная женщина с румяными щеками, которая в первый день шарахалась от Ран, а на пятый уже совала ей пряники без спроса.

— С орехом, и ещё один для подруги, — Ран протянула монетку, зажатую так крепко, словно та могла убежать.

— Для подруги, скажите пожалуйста, с каких пор мы такие щедрые стали⁈ Бери-бери, я тебе вчерашний пряник в придачу заверну, размок чуть, но вкуса не потерял.

В один из дней в пекарне напротив таверны Ран обнаружила запах, который вытаскивал её из любого разговора на полуслове. Пекарь, лысый мужик с обожжёнными от открытого огня до локтей руками, в первый раз выронил противень, когда рыжая просунула голову в дверь и потянула воздух. Я успел извиниться, оставил серебряк за беспокойство и купил две булки с маком. На пятый раз пекарь сам открывал дверь пошире, едва завидев нас на углу, и кричал внутрь жене, что рыжая девушка пришла за корочкой.

— У него хлеб пахнет огнём из самой печи, — объясняла мне Ран по дороге свой интерес к выпечке. — Живым, который дышит и трещит. Это так увлекательно!