Книга Системный Друид. Том 5, страница 21 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Обострённое восприятие, спасавшее мне жизнь в лесу десятки раз, здесь оборачивалось помехой. Я пусть и не сразу, но все же приглушил чувства до базового фона, и голова перестала гудеть. Да уж, придется, видимо, к этому привыкать.

Серебристая татуировка на руках полыхнула, и я одёрнул рукав куртки. Орнамент пульсировал в ускоренном ритме, тёплое покалывание в левой ладони, где дремало семечко, усилилось до ощутимого жара. Ивара проснулась и тянулась наружу всем своим существом, пробуя охватить восприятием все вокруг, от плотных потоков незнакомой маны до гомона портовой толпы. Здешняя сила ощущалась плотнее и теплее морской, с оттенком, которому я не мог подобрать названия.

Я мысленно одёрнул её, подожди, сначала разберёмся, и Ивара утихла, но покалывание продолжилось, просто стало тише. Девочка внутри притихла и подглядывала, изображая послушание. Но я-то знал, насколько ей все любопытно.

По набережной я двинулся на запад, читая вывески и прислушиваясь к голосам. Язык был тем же, пожалуй, на девять десятых. Пара слов звучала непривычно, ударения смещались на другие слоги, и то, что у нас называлось таверной, здесь звали чайханой, хотя вместо чая там подавали рисовую водку и жареные лепёшки с мясом. К торговому акценту местных лавочников ухо привыкало быстро, и через час ходьбы по рынку я уже перестал вслушиваться в интонации, выхватывая смысл на лету.

Жильё нашлось до полудня: маленькая комнатка над лавкой портового менялы, с кривым окном во двор и узкой лежанкой у стены. Полная хозяйка с гладко зачёсанными волосами и медной серьгой в левом ухе задержала взгляд на серебристых прожилках, выглядывавших из-под рукава, но все же промолчала. Деньги, которые Ирма обменяла на местную валюту перед отплытием, тёмные медные монеты с профилем бородатого мужчины на аверсе и горой на реверсе, позволили мне не попасть впросак и расплатиться без обмена.

Я отсчитал плату за комнату и получил ключ на кожаном шнурке. По скрипучей лестнице поднялся наверх.

Котомку я бросил на лежанку и сел на подоконник, выглянув наружу. Тесный двор внизу зажимали серые стены, по верёвкам сох мокрый холст, у стока пара кур ковыряла землю. Картина обыденная, мало отличавшаяся от сотни таких же на другом конце света. Ивара снова толкнулась изнутри, на этот раз тише, и я позволил ей осмотреться через мои глаза. Покалывание стало ласковым, семечко согревалось, и связь между нами тёплой струйкой текла по серебристым нитям в каналах. Девочке нравился новый город. Мне, впрочем, тоже, хотя и по другим причинам.

* * *

Ближайшие кварталы я обошёл до заката, вбивая карту округи в память ногами и глазами, как делал в каждом новом месте, в которое меня заносило судьбой.

Рынок занимал три улицы, перетекая с одной на другую без видимой границы, под полосатыми навесами громоздились корзины с незнакомыми фруктами и мешки с зерном, связки сушёных трав свисали с перекладин и раскачивались на ветру. Таверны жались к рыночной площади, и из каждой тянуло жареным и кислым — местная кухня, видимо, крепко дружила с уксусом.

В центре площади расположился фонтан с каменной змеёй, свернувшейся вокруг столба, вода била из её пасти, на дне бассейна поблёскивали мелкие монеты, традиция, пожалуй, везде одинаковая. Над площадью поднимались административные здания с гербами над входами и стражниками у дверей, и я зафиксировал каждый знак в памяти, чтобы потом выяснить, кому они принадлежат. Будет неплохо узнать местные расклады, чтобы понять, кого лучше сторониться, а с кем можно и вести дела.