Книга Системный Друид. Том 5, страница 117 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Иногда в часы её отсутствия я работал.

Информационный слепок древнего лесного духа застрял на краю сознания неповоротливым холодным монолитом. Процесс отдалённо напоминал медитацию по методичке Ирмы, в конечном итоге он оборачивался мучительным поглощением чуждой прерывистой памяти. Это как иметь пазл с кучей элементов, часть из которых раскидана, а часть и вовсе перевернута и надо попытаться, не зная итоговой картинки, разобраться во всем этом.

Сев возле догорающих углей, я устанавливал стабильный ментальный контакт. Дух Ивары без малейших задержек включалась в процесс. Её присутствие обволакивало этот сгусток чужой агонии, забирая львиную долю ментального давления на себя. Девчонка в серебристых одеждах глушила болезненные импульсы, пока мой рассудок выдергивал и пытался осознать отдельные куски воспоминаний.

Память духа древа передавала куски своей жизни в виде резких вспышек, которые зачастую перегружали мое восприятие. Сознание заливал скрип деформирующегося базальта вперемешку с едким химическим духом горящих мана-накопителей. Внутреннему взору открывались фрагменты колоссальных инженеро-магических узлов. Целью их создателей служил наработанный на практике процесс выкачки магической энергии из разумных лесных сущностей.

Перегруженный мозг после нескольких подходов к этому «пазлу» требовал передышки, и тогда симбионт мягко вытаскивал меня в реальность. Я хватал ртом плотный ночной воздух, доставал угольный стержень и переносил на шершавую бумагу то, что успевал разобрать во всем этом хаосе. То, что еще вчера виделось мне лихорадочным сном, теперь формировалось в пугающе точный чертёж базовых уровней работы Подземелий.

На исходе первой недели нашего путешествия восприятие полностью перестроилось. Я привычно затушил рассветный костерок и осознал потерю привычного фонового шума в ушах. Вечное шептание сырой маны, сопровождавшее активные навыки, исчезло. Осталась сухая, кристально ясная выверенность ощущений.

Ладонь уверенно легла на покрытый крупными каплями росы дёрн. Проступившие на предплечье линии слились в единую систему с подстилающими слоями корневищ. Сигналы от окружающей меня природы приобрели строгую структуру вместо привычной мешанины. Внутренний своего рода радар с легкостью отделил тяжесть влажного суглинка от журчания подземной водоносной жилы.

В шести сотнях шагов к западу двигался небольшой прайд рогатых куниц. Вибрация их лап донесла мне параметры скорости, приблизительную массу зверьков, вектор направления и расслабленные такты энергетических центров животных.

За километровой отметкой на обочине вытоптанного тракта обосновалась группа путников. Оттуда доносилось характерное лязганье амуниции вперемешку с духом конского пота. В воздухе тянуло резкой химией масляной краски от кузова телеги.

Мана прекратила делиться на температурные показатели или размытые контуры. Лес начал общаться со мной более связными образами, которые даровали мне куда более полное понимание того, что творится вокруг, без необходимости проводить разведку.

Из густого лещинника вышла Ран с бездыханной перепёлкой в пальцах. Она остановилась у края стоянки. Рыжий хвост нервно мазнул по полам её одежды. Девушка моргнула и сглотнула, медленно приближаясь к потухшему очагу.