Книга Системный Друид. Том 4, страница 20 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Перебил меня дед один раз, когда я описывал, как тело Гарета начало разрушаться изнутри: каскадный отказ каналов, берсерк, падение. Торн прикрыл глаза на несколько секунд и выдохнул через нос. Лицо при этом приобрело выражение человека, услышавшего подтверждение тому, о чём давно догадывался, но надеялся ошибиться.

— Сын Борга, — произнёс он, когда я закончил.

— Сын Борга, — подтвердил я. — Накачанный до состояния, при котором каналы начали разрушаться сами. Кто-то использовал его и отправил в лес с этой штукой.

Торн посмотрел на медальон. Рунный камин бросал рыжие блики на потускневший металл, и ломаные тени от рунной вязи ползли по столешнице.

— Зараза направленного действия, — сказал дед ровным голосом. — Разработана для уничтожения магических деревьев с активными Лей-линиями. Разрушает мановую структуру древесины, медленно и необратимо. Древо гниёт изнутри, теряет связь с Лей-линией, и участок, который оно питало, становится мёртвой зоной на десятилетия. В прошлом такие использовались открыто, когда войны между людьми и лесом велись без оглядки на последствия. Сейчас подобное запрещено в крупных городах и гильдиях. Запрет, впрочем, бумажный, а бумага горит хорошо.

Он замолчал. Огонь потрескивал в камине, за стенами падал снег, и ветер шевелил ставни мягкими толчками.

Я задал вопрос, который сидел в голове с того момента, как увидел Гарета у вяза.

— Почему мы только защищаемся?

Торн поднял на меня глаза, но ничего не сказал.

— У тебя лес, у тебя звери, связь с Пределом, возможности, которых нет ни у одного графа в округе. Каждый раз кто-то приходит: наёмники, звероловы, теперь парень с артефактом. Каждый раз мы реагируем, отбиваемся, латаем дыры. Почему мы не действуем первыми?

Дед поставил кружку на стол и некоторое время молча смотрел на меня. Морщины у глаз собрались глубже, серебристая шкура на плечах поблёскивала в свете камина. По его напряженному лицу было видно, что он мысленно перебирал слова, отделяя то, что можно сказать сейчас, от того, что пока говорить рано.

— Соглашение, — произнёс он, выдержав паузу, и продолжил: — Давнее. Заключённое задолго до того, как ты появился на свет, задолго до того, как семья де Валлуа обратила взгляд на Предел. Условия обязывают обе стороны. Подробности я расскажу, когда придёт время, но пока тебе достаточно знать одно: Хранитель Леса защищает, а нападать первым — значит, разрушить то, что строилось поколениями, и последствия такого шага будут хуже любой войны с графом.

Я смотрел на деда. Давить я не стал. Торн говорил ровно столько, сколько считал нужным, и выдавить из него лишнее было задачей за пределами моих возможностей, во всяком случае, на данном этапе наших отношений. Придёт момент, скажет сам.

Однако кое-что я понял и без развёрнутого объяснения. Дед реагировал. Всегда только реагировал, на наёмников, на звероловов, на артефакты, на Гарета. Мудрость это или условия соглашения, пока было неясно.

Ясно было другое: между де Валлуа и нашей хижиной стояло только то, что я способен поставить сам. Мои руки и мой арсенал — всё то, что три месяца назад попросту отсутствовало, а сейчас складывалось в систему, пусть и далёкую от завершения, однако уже способную закрывать бреши. Сегодня я закрыл одну. Завтра может появиться другая, серьёзнее, и к ней нужно подготовиться заранее. Становиться лучше требовалось сейчас, каждый день, потому что де Валлуа не остановится.