Книга Системный Друид. Том 4, страница 2 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Она подняла руку и коснулась кончиками пальцев моей левой ладони, легко, точно касаются раненого птенца. Прожилки под кожей отозвались мягким теплом, и по предплечью прокатилась знакомая волна покалывания.

— От неё осталось только это семечко. Последний концентрат её существа, который я сохранила в своей коре, спрятала глубоко, куда ни жук, ни рой добраться не способны. Столетия оно ждало, пока появится кто-то, способный принять его добровольно. Ивара была мягким существом, и её семя откликается только на искренний контакт, на связь, выстроенную взаимным терпением. Любая попытка заставить убила бы семечко навсегда.

Семечко в моей ладони, пульсирующее серебристыми нитями, оказалось реликтом существа, погибшего в эпоху, о которой даже Система имела весьма приблизительное представление.

— Я пробовала раньше, — продолжила Илая. — Был человек, который приходил к моему дереву давно, когда его волосы ещё были тёмными, а спина прямой. Торн. Твой дед.

Я чуть повернул голову. Торн у вяза. Молодой Торн, пытающийся установить контакт с древним деревом, как это делал я сам. Картина складывалась, и отдельные кусочки информации, которые я собирал неделями, начинали наконец-то совпадать.

— Но его тело отторгло семечко, — Илая произнесла это спокойно. — Каналы маны оказались несовместимы. Торн был сильным Хранителем, земля и деревья слушались его рук, однако целиком земляная природа его каналов оказалась средой, в которой нежное семечко Ивары прижиться попросту не смогло. Хороший человек, твой дед, но, увы, он не подходил для решения этой проблемы.

Она снова посмотрела на меня, и фиолетовые глаза задержались на моём лице на несколько долгих секунд.

— Потом пришёл ты. Мальчишка с полной котомкой, который сел у моих корней и закрыл глаза, прислонившись ко мне, будто к обычному дереву. Я наблюдала за тобой с первого дня, с первой медитации. Ты вернулся на следующий день. И ещё. И ещё. Ты приносил глину, растворы, тратил часы, сидя у ствола, и каждый раз уходил, оставляя после себя тепло и заботу, которые впитывались в мою кору так же легко, как впитывается дождь. Терпение для моего народа — самый ценный дар, какой может предложить существо с такой короткой жизнью.

Илая замолчала на секунду, перебирая пальцами мох у корней. Серебристые прожилки на её запястьях чуть вспыхнули, отразив внутренний ритм дерева.

— Семечко упало тебе в ладонь тем утром по моей воле. Единственный оставшийся шанс для Ивары, и я вложила в него всю надежду, копившуюся семь с лишним столетий, — с какой-то внутренней болью в голосе произнесла девушка. — Ты мог отказаться, мог выбросить семечко, отнести его на продажу или засушить как диковинку. Вместо этого ты достал нож, разрезал собственную ладонь и вложил его в рану. За это я благодарна тебе больше, чем способна выразить словами. Мало бы кто решился на такое.

— Что будет дальше с семечком? — спросил я. Красивые речи — это одно, но мне нужна практическая информация.

Илая медленно покачала головой.

— Точного ответа я дать не могу. Росток укоренился, связь с материнским древом есть, однако семечко пролежало в коре слишком долго. Связь с прошлым истончилась, — довольно туманно ответила девушка. — Возможно, когда росток окрепнет и даст полноценные побеги, к Иваре вернётся память, ощущения, часть того, чем она была при жизни. Возможно, она придёт в мир заново, чистой и новорождённой. Я готова к любому исходу. Даже второе рождение лучше вечного ожидания в толще мёртвой коры. Решение я приняла давно.