Книга Системный Друид. Том 4, страница 107 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Теперь главный вопрос, — я посмотрел на Луну. — Что ты знаешь о друидах?

Она ответила не сразу. Мы прошли ещё шагов десять в молчании, и только потом Луна заговорила.

— Меньше, чем хотела бы. В Академии друидизм идёт курсом исторической магии, на втором году, один семестр. Были такие, давно. Практиковали магию через прямую связь с природой, минуя конструкты и рунные матрицы. Часть профессоров считает это примитивной формой манипуляции маной. Виттоли и ещё пара преподавателей говорят, что это просто параллельный подход, равноценный академическому. Где правда — я до сих пор не разобралась.

— А современных друидов Академия встречала?

— Ни одного, — она покачала головой. — Они не приходят за дипломами и не регистрируются в гильдиях. Появляются где-то среди природы, связанные с дикими лесами, вроде вашего Предела. Загадочны и непредсказуемы, и если верить рассказам, способны на вещи, которых академическая магия объяснить не может. Но при этом говорят, что у них много ограничений.

Её взгляд соскользнул к моим запястьям, где серебристый орнамент Ивары мерцал под рукавами, и в этом взгляде висел вопрос, который она пока задавать не стала. Умница. Не все стоит спрашивать вслух.

— У тебя конкретная цель? — сказала Луна.

— Я собираю информацию. Просто привычка.

— Привычка, ага, — она хмыкнула, но давить не стала, и я это оценил.

Разговор перешёл на тему магии. Тут Луна оживилась и заговорила увереннее, сразу было видно, что магия ей нравится, и она в это погрузилась достаточно глубоко.

— Академическая магия строится на конструктах. Маг формирует структуру из маны, каркас, по которому энергия течёт в заданном направлении, с заданной силой и заданным эффектом. Рунные матрицы задают форму, маг заполняет её содержанием. Чем сложнее матрица, тем точнее контроль, но и тем больше энергии уходит на поддержание самой структуры.

Я слушал и сравнивал это со своими ощущениями, когда призывал лозу или Когти Грозы. Структуры в академическом понимании у меня не было. Система не строила каркасов и не рисовала матриц, она просто показывала способность, и я обращался к ней как к инструменту, который сам знает, что делать. Проще некуда, что-то естественное, как дыхание — часть меня, без которой я себя буду ощущать уже другим.

— А стихии?

— Четыре основных, — Луна подняла руку и загнула пальцы. — Огонь, вода, земля, воздух. Плюс производные. Молния считается ветвью воздуха, лёд относится к воде. Металл идёт от земли, но их выделяют в отдельные дисциплины на старших курсах. У каждого мага есть предрасположенность к одной-двум стихиям, редко к трём. От неё зависит, какие конструкты даются легче, а какие тянут энергию мешками. У меня огонь и частично лёд, что необычно, потому что их считают противоположными.

— После цветка? — заинтересовался я.

— До цветка я еле тянула огонь на уровне факела. После прорыва неожиданно открылся лёд, и Виттоли сказала, что двойная склонность к противоположным стихиям встречается у одного мага из нескольких сотен, а то и тысяч. А уж чтобы это еще и работало и поддавалось контролю — и того реже.

Тропа повернула к западу и пошла на подъём. Снег здесь лежал глубже, мы пробирались по целине, и за нами тянулась двойная цепочка следов. Ельник сменился смешанным лесом, между стволами открылись знакомые скальные выступы.