Книга Системный Друид. Том 3, страница 29 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Её глаза расширились. Зрачки дрогнули, рот приоткрылся, и на долю секунды я увидел за выстроенной бронёй самоуверенности растерянную девчонку, которой впервые в жизни сказали «ты мне безразлична», и она физически не могла это переварить.

Потом Марта сделала то, чего я ожидал.

Она сменила тактику.

Руки опустились, скрещённая поза рассыпалась, плечи расслабились, и вместо крепостной стены передо мной оказалась другая Марта, мягкая, с чуть склонённой головой, с взглядом из-под ресниц, от которого у прежнего Вика, вероятно, подкашивались ноги. Она шагнула ближе, сократив дистанцию до вытянутой руки, и голос её стал тише, обволакивающе теплее, с той томной модуляцией, которую красивые женщины осваивают раньше, чем алфавит.

— Может, ты просто не дал нам шанса? — её пальцы потянулись к моему плечу, лёгким, невесомым движением, которое должно было выглядеть спонтанным. — Мы ведь выросли вместе. Я знаю тебя с детства, Вик. Помнишь, как ты приносил мне цветы у ручья? Помнишь, как мы сидели на мосту и смотрели на рыбу?

Её ладонь коснулась рукава моей куртки.

Я перехватил её руку. Мягко, без рывка, обхватив запястье двумя пальцами с такой аккуратностью, с какой снимают паутину с ветки, и отвёл в сторону.

Марта замерла. Её рука повисла в воздухе, удерживаемая моим хватом, и глаза её метнулись к моему лицу, ища хоть что-то: замешательство, смущение, колебание, хоть искру реакции, за которую можно зацепиться.

— Это не сработает, — сказал я, отпуская её запястье. — Тот Вик, которого ты знала, давно остался в прошлом, и возвращаться к нему я не планирую. Ты красивая девушка, Марта, кто-то оценит это по достоинству. Ищи его, но среди других, среди тех, кому это важно.

Она стояла неподвижно, рука всё ещё приподнята, будто тело не успело принять информацию, которую уже обработал мозг. Румянец полз по щекам и шее, яркий, болезненный, и в глазах сменялись эмоции, слишком быстро, чтобы я мог разобрать каждую по отдельности, но общий тон читался безошибочно: унижение, злость и глухое непонимание, сплетённые в тугой узел, который она тщетно пыталась удержать внутри.

Я выдержал паузу, давая ей время собраться, и добавил ровнее, без назидательности.

— И ещё одно. Слухи, которые ты распускала, ничего не дали, кроме вреда тебе самой. Люди видят правду, Марта. Они знают, кто что делает и кто что говорит. Сплетни только испортили твою собственную репутацию, потому что каждый, кому ты шептала обо мне гадости, видел, что ты врёшь. Подумай об этом.

Марта стояла, стиснув губы в бледную полоску, и её лицо менялось, словно под кожей работали механизмы, перестраивая выражение из одного состояния в другое. Потом она судорожно сглотнула, резко развернулась и пошла обратно к деревне, широким, жёстким шагом, от которого подол юбки хлестал по лодыжкам. Спина прямая, голова поднята, плечи сведены, и каждая линия её тела кричала о напряжении, которое она удерживала чистым усилием воли.

Я смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился среди домов, и тихо выдохнул сквозь зубы.

Объективно Марта была красивой. Тёмные волосы, правильные черты, фигура, на которую оборачивались мужики от шестнадцати до тридцати, а то и больше. В другой жизни, в другом теле, при других обстоятельствах её внимание польстило бы любому парню её возраста. Но я прожил куда больше и умел отличать настоящий интерес от манипуляции по первому взгляду, по первому прикосновению, и первой фразе, произнесённой тем особым тоном, который означает «я хочу чего-то от тебя» вместо «я хочу быть с тобой».