Книга Системный Друид. Том 2, страница 63 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Она заперла дверь комнаты, задвинула засов, проверила, что ставни плотно закрыты. Разложила на столе всё необходимое для медитации: кристалл-фокус на серебряной цепочке, чашу с водой, свечу из пчелиного воска.

Зажгла свечу, уложила кристалл в чашу, позволяя ему погрузиться на дно.

Развернула мох и положила Звёздный Венец на раскрытую ладонь.

Лепестки были прохладными, чуть влажными от конденсата. Внутреннее мерцание усилилось, когда пальцы Луны сомкнулись вокруг стебля, и воздух над ладонью дрогнул, наполнившись лёгким треском статики.

Мана цветка была иной, нежели всё то, к чему Луна привыкла за три года обучения. Академическая мана, разлитая по коридорам и аудиториям Серебряной Звезды, была ровной, прирученной, пропущенной через десятки рунных контуров и стабилизаторов, как вода через систему фильтров. Все для того чтобы студенты привыкали к ней и могли стабилизировать собственную энергетику. Мана Звёздного Венца пульсировала с собственным ритмом и характером, похожая на сердцебиение леса, которое она слышала, стоя рядом с Виком у озера с водопадом.

Луна погрузила лепестки в чашу с водой. Серебристый нектар растворился мгновенно, окрасив жидкость переливчатым опалесцирующим сиянием, и запах усилился, заполнив комнату ароматом, от которого сжималось что-то в груди, горько-сладкое, тоскливое и прекрасное. Лепестки побледнели, отдавая воде последние крупицы маны, и в чаше засветился кристалл-фокус, впитывая эссенцию, как губка впитывает влагу.

Луна закрыла глаза, положила пальцы обеих рук на край чаши и начала дышать.

Вдох через нос, медленный, четырёхсчётный. Пар от настоя касался лица, проникал через ноздри, оседал в лёгких тонкой плёнкой, которая покалывала изнутри. Выдох через рот, шестисчётный, направляя поток воздуха обратно к чаше, создавая замкнутый круг: вдох, усвоение, выдох, возврат.

Первые минуты шли гладко. Мана из настоя текла по каналам ровно, без рывков, заполняя внутренний круг, который Луна выстраивала месяцами тренировок, медленным, тёплым потоком. Кристалл-фокус в чаше пульсировал мягким ритмом, синхронизируясь с её дыханием, и казалось, что процесс пройдёт просто, безболезненно, как хороший урок по медитации.

Потом мана Предела, заключенная в красивом цветке, показала характер.

Поток дёрнулся. Резко, без предупреждения, будто кто-то повернул кран на полную мощность. Тёплая струйка превратилась в тугой жгут, который ударил по внутреннему кругу с силой, от которой перехватило дыхание. Каналы маны, привыкшие к дозированной, стабилизированной энергии Академии, затрещали, как сухие ветки под сапогом. Боль пронзила грудную клетку, расползлась по рукам и ногам, добралась до кончиков пальцев, и Луна вцепилась в край чаши дрожащими ладонями.

Дикая мана текла иначе. Она была плотнее, тяжелее, с зернистой текстурой, которая цеплялась за стенки каналов, расширяя их изнутри грубым, почти физическим давлением.

Каждая капля несла в себе отпечаток леса, его древних ритмов, его неуправляемой силы и равнодушия к человеческим системам контроля. Академические техники медитации, заточенные под работу с прирученной маной, пасовали перед этим потоком, как бумажный кораблик перед горным ручьём.

Луна почти потеряла контроль на третьей минуте. Внутренний круг трещал по швам, готовый развалиться, и она чувствовала, как мана растекается за его границы, заливая участки сознания, которые обычно оставались сухими и тёмными. Рефлекторно девушка сжала каналы, пытаясь сдержать поток стандартными техниками, и тут же получила обратный удар — волну боли, прошившую позвоночник от копчика до затылка.